Чтение онлайн

Огурец покатился по столу, когда она перестала его резать.

— Я несколько раз уговаривал своего старика успокоиться, когда он пребывал в таком невменяемом состоянии. Поэтому протянул руки к этому парню и направился к нему. Спросил, как его зовут. Стал с ним разговаривать. Все получилось.

Пегги отложила нож в сторону.

— Когда это было?

— Около десяти лет назад.

Она щелкнула пальцами.

— В Вегасе, верно?

Его шею покалывало. Черт, он не думал, что она проведет связь.

— Да.

— Я помню эту историю. Итак, кто же из нас сдерживается? Все получилось. Точно. Я припоминаю, как знаменитый игрок в покер предложил себя тогда в этой заварушке в качестве заложника. В газете разместили фотографии преступника, выходящего из казино, он держал пистолет у твоего виска. Ты предоставил ему свою машину, на которой он уехал.

Да, но потом Мака вырвало в ванной после, когда полиция закончила его допрашивать.

— И ты, наверное, думаешь, что я был неправ, предложив ему свою машину. Ну, он не успел далеко отъехать, его окружили копы.

— Нет, это был блестящий ход. — Она тыкнула в его сторону стеблем сельдерея. — После того, как он уехал, ты вернулся внутрь казино. Ты спас бесчисленное множество жизней.

— У него было всего четыре пули в патроннике. — Не то чтобы он знал об этом тогда.

— И он мог разрядить их в тебя! Я не могу поверить, что это не всплыло…

Улыбка тронула его губы.

— … когда ты искала на меня компромат?

Она тут же прищурила свои восхитительные карие глаза.

— Конечно, искала. Да!

Он игриво выпятил грудь.

— Вероятно, это где-нибудь валяется в интернете после всех моих побед в чемпионате.

Она прикусила губу, вызывая у него желание поцеловать ее.

— Ты не упоминал об этом во время городского собрания, когда пытался получить разрешение городского совета на строительство отеля. Ты казался бы героем, благодаря этой истории.

— Мне нравится, чтобы моя работа говорила сама за себя.

— Большинство воспользовались бы этой ситуацией, геройством, чтобы получить больше голосов городского совета.

— Я не «большинство». — Он игриво подтолкнул ее. — Итак, нашла еще что-нибудь интересное обо мне?

Она ударила кулаком ему в плечо, чем обрадовала его.

— Знаю, что у тебя имеется склонность иногда быть Скоростным Гонсалесом за рулем.

Ах, это его любимая тема.

— «Привет, киска! Ты ищешь милую толстую мышку на обед?» — произнес он, подражая голосу одного героя из мультика.

Ее смех разнесся по кухне, как звон колокольчиков на ветру.

— Эй, у тебя отлично получается.

— Я смотрел «Луни Тьюнс» [17] с Дастином, когда он был маленьким. Поэтому в состоянии озвучить всех героев. Он умолял меня, чтобы я говорил с ним их голосами.

Он зачарованно наблюдал, как ее сочные губы изогнулись в искренней улыбке.

— Кого еще ты можешь парадировать?

— А кто твой любимый персонаж?

Ее большой палец погладил подбородок.

— Фогхорн Легхорн!

Фогхорн Легхорн казался ей слишком глупым.

— Тебе нравится петух? Почему это меня удивляет? Что ж, Ретт говорит с южным акцентом лучше, чем я, но посмотрим, что ты думаешь о моем исполнении. «Ну, а теперь, ах, ну, теперь эта женщина примерно так же холодна, как нудист на айсберге».

Ее смех снова вырвался наружу.

— Он такого не говорил.

Он засмеялся в ответ.

— Говорил. Я помню, потому что мне пришлось объяснять Дастину, кто такой нудист. Ему было шесть лет.

— Ты сказал ему правду?

Знала ли она, что ее глаза сверкали, когда она смеялась? Теперь, когда он это увидел, планировал заставлять ее смеяться как можно чаще.

— Я всегда говорю ему правду, или близко к правде. Я не люблю лгать.

Ее веки дрогнули и опустились.

— У нас есть кое-что общее, — добавил он, так как знал, что она думает так же. — Ответ Дастина был бесценен. Он просто не мог понять, зачем кому-то понадобилось бегать по улице голышом, не боясь клещей, укусов насекомых, пчел и солнечных ожогов. И задержание под стражу было бы худшей частью этого акта, сказал он. Очевидно, какого-то мальчика задержали, когда он промчался по коридору после урока физкультуры, заставляя девочек закричать от шока. Дастин так серьезно говорил об этом, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться ему в лицо.

Ее плечи затряслись.

— Кит так же себя ведет. Как-то он вернулся домой после того, как узнал о коренных американцах, сказал, что предпочел бы быть застреленным стрелой, чем пулей. Когда я спросила почему, он положил руки на бедра, как будто я была самым тупым человеком на свете, и надменно сообщил, что стрелу можно вытащить из тела рукой. Не придется делать операцию. Я кивнула, пошла в прачечную, прижалась лицом к гладильной доске, чтобы он не услышал, как смеюсь.

— Дастин умер бы, если бы узнал, что я тебе это рассказываю.

— Кит обычно не смущается, но у него бывают свои моменты.

Они говорили о детях, делились историями, смешили друг друга. Ее бдительность ослабла, давая ему возможность взглянуть, как он всегда и предполагал, на нее настоящую, которую она глубоко запрятала внутри — веселую, теплую, любящую женщину. Его сердце бешено колотилось, когда он ставил стейки на гриль. Она стругала рядом с ним овощи, бросая салат и посыпая сверху брускетту.

Мак уговорил ее открыть бутылку красного вина и прижал ее к себе, когда она передала ему бутылку. Он почувствовал, как она напряглась, а затем расслабилась в его объятиях.

Она держала тарелки, пока он раскладывал еду. А потом он откинулся на спинку стула и наслаждался с явным удовольствием тем, что ел с ней вместе, а она сидела перед ним в мужской рубашке.

Когда они загрузили последнюю тарелку в посудомоечную машину, он подошел к ней сзади. Взял бокал с вином у нее из рук и притянул ее в свои объятия. Завладел ее губами медленным, сладким поцелуем. Пусть только попробует не сказать, что не хочет продолжать в том же духе.

Ее тело обвилось вокруг него, и она приоткрыла губы.

В это мгновение его сердце упало к ее ногам.

Он снова поднял ее на руки. Заглушив ее стоны протеста.

Уложил ее на кровать, медленно расстегнул пуговицы на рубашке.

— Я забыл сказать это раньше. — Его пальцы ласкали ее грудь. — Ты прекрасна.

Ее глаза расширились.

— Ты не обязан так говорить.

Он отбросил халат и скользнул по ней, позволяя их коже зажечь огонь.

— Я не вру, не говори мне, что говорить.

Ее губы сжались, но она не стала спорить, поэтому он прижался губами к ее губам и поцелуем прогнал ее неуверенность в себе. И целовал до тех пор, пока она не откинула голову назад. Тогда его руки нашли все тайные места, которые он не обнаружил в первый раз.