Чтение онлайн

Когда тренировка закончилась, товарищи по команде Дастина похлопали его по спине. Другие держались в стороне и разговаривали с ним. Хорошо, значит он заводил друзей. До школы оставалось пару месяцев, и футбольное поле было лучшим местом для начала дружбы. Она молилась, чтобы они стали хорошими друзьями. Видит бог, они были ему нужны.

Когда последний мальчик ушел, Дастин подбежал к Ретту и по-медвежьи обнял, заставив Кита рассмеяться. Ретт поставил Кита на землю и повернулся спиной к Дастину, как будто предлагал ему тоже сесть на закорки. Дастин, смеясь, оттолкнул его, но Ретт наклонил голову и снова указал на спину. Ее сын наконец-то подпрыгнув, вскочил на него.

У Ретта всегда была способность показать свою привязанность физически. Ее ладони зачесались от желания получить от него всю его заботу. Когда он бежал вверх с Дастином на спине, Кит бежал рядом с ними. Они что-то кричали. Она навострила уши.

Она узнала слова приветствия еще до того, как уловила слова Оле Мисс «Хотти Тодди». Она нахмурилась. Для Кита они были далеки, но это не помешало Ретту научить этому приветствию Дастина много лет назад в прохладную осеннюю субботу во время футбольного матча. Поскольку он часто пел эту песню, она тоже знала ее наизусть — особенно с тех пор, как он заставил ее спеть ее ему в постели, в той его майке Эли Мэннинга с номером 10, выведенным жирным белым шрифтом. Ее лицо вспыхнуло. Он называл ее Красоткой Тодди, пока лизал ей живот.

«Готовы?

Черт возьми, да! Чертовски да!

Горячий Тодди, Боже всемогущий

Кто мы такие, черт возьми, эй!

Флим-Флам, Бим-Бам

Оле Мисс, Черт возьми!»

Ретт притворялся парнем, таким простаком, но она знала, что он все просчитывал заранее. Дьявольски просчитывал.

Он посылал ей этой песней своего рода сообщение.

Была ли она готова?

Черт возьми, нет!

Мак занялся приготовлением стейков, в то время как Пегги устроилась на барном стуле у кухонной стойки. Она перебирала подол рубашки, которая спускалась чуть ниже колен, подчеркивая ее сильные икры. Ему хотелось позже внимательно изучить ее ноги.

Ему многое хотелось изучить в ней.

А она уже возводила стены.

Его рука сжалась вокруг пакета, когда он сорвал липкую пленку. Почему он так злился на ее сопротивление? Неужели думал, что она упадет к его ногам, как только они займутся любовью? Кого он обманывал? Он знал, что она останется такой же колючей, как всегда. Было необходимо сохранять терпение.

Он сказал ей правду. Если бы он не выставил тогда себя на всеобщее обозрение, ничего бы не случилось. Какое-то время он мог сдерживаться. Когда-нибудь она ответила бы. Но он рассчитывал на ее любящую натуру. В ней была любовь, и он разглядел ее, когда она общалась с Китом. Она просто не привыкла делиться своей любовью с другими. Разве он не видел ее нежелания общаться с Таннером и Хейлами? Как долго ему придется ждать, пока она снова назовет его Маком? Ее приглушенный крик был сладчайшей музыкой для его ушей во время секса.

— Итак, теперь, когда ты предложил награду, есть еще какая-нибудь информация об угрозе взрыва? — спросила она, скромно опуская рубашку еще ниже на ноги.

Он хорошенько ударил по стейкам деревянным молоточком скорее от разочарования, чем от необходимости отбить мясо.

— Пег, здесь мы не будем обсуждать работу.

— Но…

— Ты ясно дала понять, что не хочешь, чтобы меня видели с тобой на публике. Пока. Это мое правило. Я хочу, чтобы наши профессиональные и личные отношения не соприкасались. Я буду общаться с тобой как с заместителем шерифа, когда ты на дежурстве, когда ты со мной, я хочу быть только с тобой.

Она приподняла плечо.

— Странно.

— Неважно. — Он натер стейки оливковым маслом, солью и перцем. — Итак, теперь, когда я увидел, что ты вторая Энни Оукли [16] , мне стало любопытно. Сколько тебе было лет, когда ты впервые взяла в руки пистолет?

Ее руки снова разгладили рубашку. Она бросила на него еще один страдальческий взгляд, взгляд «пожалуйста, не жди, что я отвечу».

Он указал на огурцы и помидоры перед ней.

— Ты можешь нарезать овощи?

Снова это настороженное выражение.

— Ах… конечно.

Он использовал зазубренный нож, чтобы нарезать хлеб для брускетты.

— Ты ответишь?

Она разрезала помидор пополам.

— Ммм… Мне было семнадцать.

Он стиснул зубы. Ему не хотелось бы, чтобы Пегги ему врала.

— Довольно молодая. Таннер тебе показывал?

Она отрицательно покачала головой, нарезая огурец аккуратными кружочками.

— Нет. Я встречалась с парнем, которому очень нравилась охота. Он взял меня с собой. Мне не нравилось убивать животных, но он разрешил мне выстрелить из его пистолета. Я никого не убила, за что была благодарна, но мне понравилось.

— От этого ты чувствовала себя сильной.

— Да, как ты узнал?

Он поставил миску рядом с ней и сел.

— Это обычная вещь. Так ты решила стать полицейским в тот же день?

Ее нарезка моркови демонстрировала точность соломкой.

— Я не знаю, когда решила.

Он не поверил ей ни на минуту, но не стал упрекать в этом.

— Итак, ты была одной из лучших стрелков в академии?

Ее губы изогнулись, когда она бросила морковь в миску, которую он поставил.

— Ты не первый, кто называет меня Энни Оукли.

— Ты когда-нибудь думала перекраситься в блондинку?

Ее пальцы неуверенно пригладили короткие волосы.

— Нет.

— Хорошо. Мне нравятся брюнетки. — Он поцеловал ее прямо в губы. Ее тело напряглось, как будто она не привыкла к его прикосновениям. Что ж, это можно было бы изменить.

— Так почему же ты так сильно ненавидишь оружие? — В ее голосе звучало раздражение.

— Держу пари, ты думаешь, что какой-то парень, с которым я играл в карты, навел на меня пистолет, верно?

Она приподняла плечо, отчего рубашка приоткрылась. Вид ее груди отвлек его от нарезания кубиками зеленых оливок, которые Ретт всегда держал для коктейля с мартини.

— Ну, ты близка к правде. Я выходил из двухдневной игры в покер в казино, когда услышал несколько выстрелов возле столов для блэкджека. Стрелявший был в десяти ярдах от меня. Я никогда раньше не видел настолько сумасшедшего человека, даже своего старика после того, как он проигрывал все фишки, потом напивался с горя. Поблизости была беременная женщина. Я помню, как смотрел на нее. Она обхватила руками живот. Мне было интересно, понимает ли она, что делает. Первый инстинкт каждого родителя — защитить своего ребенка. У моих родителей этот инстинкт отсутствовал.