Чтение онлайн

А влияние Уолси, напротив, набирало силу. Он тоже был старше короля. Атлетически сложенный, кардинал представлял собой заметную личность при дворе и сразу приглянулся Генриху, когда тот взошел на престол. И сейчас, спустя столько лет, благодаря своему уму и изворотливости, Уолси сумел сохранить и упрочить свое положение и добиться постоянной благосклонности монарха. А если его фигура и потеряла от пресыщенной жизни былую стройность, то в своем пурпурном одеянии он выглядел от этого только еще более величественно.

Генрих не любил праздности, это было не в его характере. Особенно его занимали дела государственные. Тем более, что они не причиняли ему никаких хлопот: за всем следил зоркий глаз Уолси, и Генрих полностью доверял ему. Кардинал настолько забрал все международные дела в свои руки, что никто в королевском Совете и думать не смел возразить ему. Деньги для осуществления проектов, в полезности которых ему удавалось убедить Генриха, текли к нему рекой.

Обеспечивая равновесие сил в Европе, Англия достигла небывалого могущества. С ней считались, как никогда. Уолси неусыпно следил за тем, чтобы славный солдат Франции — Франциск и племянник Екатерины — Чарльз Испанский, стоявшие от Англии по разные стороны, всегда ощущали шаткость своего положения, тогда как величественная фигура Генриха Тюдора, стоявшего между ними, могла управлять их возвышением или падением, проявляя свою благосклонность поочередно то к одному, то к другому. Уолси сделал Генриха арбитром Европы.

Неудивительно, что великий кардинал почти ежедневно курсировал между Гринвичем и Вестминстером и беседовал наедине с Генрихом часами.

Анна Болейн больше не была неприметной девушкой. События, происходившие вокруг нее, служили ей теперь не только фоном для своих маленьких удовольствий и успехов. Более зрело оценивала она окружающих ее людей, и не только потому, что они представляли те силы, которые влияли на ее собственную жизнь, но еще и потому, что ей было интересно, какими путями они шли, чтобы достичь успеха.

Она вдруг обнаружила, что все действуют по-разному. Королева, например, добиваясь желаемого, всегда шла напрямую, не используя никаких уловок, чего Анна не одобряла. Герцог Саффолк постепенно подчинял себе добрую и отзывчивую Мэри Тюдор; он особенно гордился тем, что в роду у них были Говарды, кровные родственники Плантагенетов. Несмотря на теперешнюю веселую, легкую жизнь, Анне, с детства приученной разумно мыслить, было ясно, что, хотя имя Генриха Тюдора и было у всех на устах, в действительности управлял Англией Томас Уолси.

— Когда я впервые попал сюда, кардинал обычно говорил: «Король желает то, король хочет это», — рассказывал Гарри Перси в узком кругу Анниных друзей в Гринвиче, — а теперь, стоит ему только немного расслабиться, попав к себе домой, он чаще говорит: «Король и я».

— Или, еще чаще, просто «я», — засмеялся его друг Кавендиш.

Джордж Болейн нахмурился.

— То положение, которое он сейчас занимает, и его повелительный тон оскорбительны для таких людей, как мой дядя и герцог Саффолк, — добавил он.

— И для многих других, — подтвердил Билл Бриртон, чья семья все больше склонялась к простоте лютеранства.

— И в то же время он очень вежлив с торговым людом, а бедные приходят к нему искать справедливости, — заметила Маргарэт Уайетт, размышляя о том, как трудно судить великих.

— Может, он просто боится соперничества с равными себе? — предположила Анна.

Но какая разница, любили кардинала или ненавидели, до тех пор пока он приезжал и приводил с собой своих молодых людей?

Всю зиму наследника герцога Нортамберлендского можно было чаще всего встретить при дворе королевы; и Анна, если только она не дежурила, всегда была с ним. Старшие фрейлины королевы были слишком озабочены плохим самочувствием своей хозяйки, чтобы заметить это. Анна и Перси жили в каком-то счастливом трансе, почти не скрывая своей взаимной привязанности. И со временем все, даже сплетники, к этому привыкли и воспринимали как должное.

— О Боже, знать бы только, чем все это кончится, Нэн? — с тревогой спросил Джордж сестру на Рождественском празднике.

Он закружил ее в новом французском танце, иначе она бы окончательно скомпрометировала себя, танцуя весь вечер только с Перси.

Анна терпеливо перенесла его вмешательство.

— Это настоящая любовь, — оправдывалась она, — совсем не похожая на легкие любовные романы, что я знала прежде, это чувство помогло мне понять, какая я на самом деле. И ты ведь сам признаешь, что тебе нравится Гарри, теперь, когда ты узнал его поближе.

— Все это верно, — согласился Джордж, видя, как расцвела его сестра за это время. — И тысячу раз досадно, что ты не можешь выйти за него замуж. Но что будет, когда вернется отец?

— О, Джордж, я просто не смею думать об этом! — вздохнула Анна, случайно ловя на себе заинтересованный взгляд короля, когда они с братом проходили мимо места, где восседал Генрих. — Но думаю, что даже если его не тронет сила нашей любви, он ведь не сможет не согласиться, что союз с могущественными Нортамберлендами стоит большего, чем титул графа Ормонда?

— Пусть так, но разве сам Перси не помолвлен с дочерью графа Шрузбери?

— Он ее терпеть не может. У нее фигура, как у племенной кобылы. Гарри клянется, что ни за что не женится на Мэри Талбот, — победно выложила Анна все, что знала, пока они танцевали.

А когда Джордж провожал ее на место, она возмущенно зашептала:

— Мы что, скот, что нас должны продавать для увеличения семейных владений?

Джордж по своей натуре был более покладистым, в нем не бродил дух неповиновения, посеянный однажды в Аннином сердце взбунтовавшейся Мэри Тюдор.

— Похоже, что да. И я, например, не вижу способа избежать базарного стойла, — ответил он с горечью, провожая влюбленными глазами сестру Уайетта, которая прошла мимо них с Уильямом Бриртоном.

Анна взглянула на него с сочувствием и крепко сжала руку.

— Друг мой! Извини! Я совсем забыла, — пробормотала она. — Я терпеть не могу эту твою Джейн.

По правде, Анна теперь не испытывала к кому-либо особых антипатий, так как смотрела на мир влюбленными глазами. У нее даже характер стал мягче, а насмешки менее язвительными. Даже когда ее будущая невестка позавидовала их крепкой дружбе с братом, Анна уступила ей свое место без боя, а если кто в ее присутствии замечал, что у недавно родившегося ребенка Мэри Кэари волосы, как у Тюдоров, она воздерживалась от резкого ответа, чего раньше не случалось.