Чтение онлайн

Гонец был истинным католиком. В замешательстве он переминался с ноги на ногу, его ботинки с налипшими комьями грязи оставляли следы на надушенных камышовых половиках. Он с трудом сглотнул слюну и выдавил:

— У бедной женщины совсем не осталось драгоценностей.

Анна пропустила мимо ушей его колкость.

— А что она завещала королю? — напомнила она.

Первый раз за все время гонец набрался смелости и посмотрел прямо в глаза высокомерной молодой лютеранской королеве.

— Она написала письмо Его Величеству. И не нам читать его, мадам. Последние ее слова были обращены к Его Величеству. Секретарь королевы покинул комнату, заливаясь слезами…

— Он рассказал тебе о содержании письма?

Гонец кивнул.

— Когда готовил сообщение для Вестминстера, которое я и доставил. Видите ли, никому не было дела до Екатерины. Только ее подруга донна де Сармиенто прорвалась без разрешения к ней и оставалась возле нее до конца.

— Расскажи, что она написала, — потребовала Анна.

Придворные дамы молча окружили Анну. Приготовились с жадностью ловить каждое слово. Всем было интересно, как бывшая королева простилась с мужем на смертном одре. Конечно, большого значения ее слова не имели, никто уже не мог отомстить ей за них. Но всех волновало, как она простилась с ним. Надменно, как подобает дочери испанской империи? А может она говорила в своей манере — уверенно и прямолинейно? Или, умирая, она упрекала его, — единственная из всех женщин в мире, имеющая на это право?

Перепачканный дорожной грязью фермер вращал глазами, пытаясь вспомнить.

— Она закончила письмо к королю такими словами: «Из всех благ в нашем бренном мире я пожелала бы одно — видеть вас».

В длинной галерее все стихло. Неукротимый дух Екатерины витал над ними, и в последний раз она заставила стихнуть злобу, прекратить насмешки, показала всю несостоятельность их лирических модных воздыханий, выразив свои чувства самыми красивыми и простыми словами.

— Она по-настоящему любила его, столько выстрадала, но продолжала любить! — медленно проговорила Анна.

Анна застыла не в силах далее говорить. Она не любила Генриха, она попросту украла его и теперь, перед лицом Господа, почувствовала себя пристыженной и низко падшей.

«Я искуплю свою вину. Окружу добротой Мэри. Встану на защиту бедных. Отдам все силы новой реформированной вере», — мысленно клялась она. Но покаяние длилось недолго, через минуту она по-прежнему являла собой образец гордости и бездушия.

— Я хочу, чтобы этого доброго человека наградили. Сэр Ричард, проследите, чтобы его накормили.

Большим усилием воли она заставляла говорить себя обычным равнодушным тоном, не желая поддаваться угрызениям совести.

Когда двое мужчин удалились, Анна подобрала юбки и начала носиться по галерее, выделывая невообразимые па, которые придумывала на ходу. Каждое ее движение, казалось, кричало: посмотрите, как я ликую.

— Теперь я настоящая королева! — провозгласила она и разразилась хохотом. Она смеялась до тех пор, пока не запершило в горле.

— Что нам делать, госпожа? — спросила Арабелла, когда подавала стакан с водой.

— Что делать? — с тем же вопросом обратилась и Маргарэт.

— Готовить грандиозное веселье! — таков был ответ ветреной королевы.

— Веселье! — усмехнулась мрачно Джейн. — Хорошее веселье, когда отменены все развлечения да еще на Двенадцатую ночь. Наши соблазнительные костюмы покроются плесенью в мастерских портних, ведь бал-маскарад в честь королевы не состоится! Посмотрите, у ворот дворца, ведущих к реке, причалила лодка с тканями — они черные, как подобает в дни траура.

— Одно радует, что не надо присутствовать на похоронах, — поежилась Джейн Симор, новая фрейлина, которую взяли на место Мэри Говард.

— Прелестная Белла права: надо что-то делать, — неожиданно согласилась Анна. Она подняла красивые руки выше головы и встряхнула ими, как будто хотела сбросить нахлынувшую скуку. — Невыносимо думать, что в такой день, мой день, я должна изнывать от скуки только потому, что умерла Екатерина. Неужели не осталось ни одного музыканта? Разве все королевские музыканты выехали из дворца в Вестминстер, чтобы сыграть реквием?

— Марк Смитон остался, — вспомнила Арабелла. Она хоть и была недавно помолвлена, но не пропускала мимо ни одного привлекательного юноши.

— Где он? — поинтересовалась Анна. Ей пришелся по душе чистый альт юноши.

— Он внизу во дворе. Его отец, мадам, стоит мастером над столярами, они как раз заканчивают отделывать панелями новый зал. Марк рассказывал, что его так же, как и братьев, ждала участь подмастерья, но вмешался король и выкупил его для хора мальчиков в Виндзоре.

— Что ж, приведите его, — снисходительно позволила Анна. Глаза ее заблестели, она вновь выглядела помолодевшей и веселой. — Бал-маскарад состоится, сегодня вечером, здесь — в моей галерее.

— Уж не тот ли, который вы придумали вместе с Рочфордом, — о Цирцее, где мужчины превращаются в зверей? — спросила Арабелла.

— А вдруг вечером вернется король? — испуганно проговорила Маргарэт.

— Я слышала, как король сказал Хениджу, что на улаживание всех дел уйдет два дня, — вмешалась Друсилла.

— Не самые приятные дела, особенно для него, — напомнила всем Анна. — Правда, мы можем провести репетицию. Если маскарад удастся, король, возможно, позволит поставить его на Двенадцатую ночь.

— Как хорошо, мадам! — воскликнули фрейлины одновременно, хлопая в ладоши.

По привычке Анна поискала глазами брата: его остроумие гарантировало успех любому балу. Но Джорджа не было, он вместе со всеми отправился вслед за королем.

— Бал-маскарад без мужчин! — фыркнула ее невестка.