Чтение онлайн

— А почему бы и нет? — с вызовом спросила Анна из чувства противоречия. — Здесь остались сэр Ричард Саутуэлл, с полдюжины молодых церемониймейстеров и младший сын верховного мажордома.

— А также Марк и Хенидж, — загоревшись, подхватила Арабелла.

— Только не Хенидж, — нахмурилась Анна.

— Хорошо, оставшихся мужчин сыграем сами, нарядимся в их костюмы.

— Что ты говоришь, Арабелла! — воскликнула скромная Симор. Она только недавно покинула уединенное поместье родителей в Уилтшире.

— А что в этом такого страшного, госпожа скромность, нас никто не увидит! — возразила Арабелла. — Мадам, прошу вас, позвольте мне надеть сногсшибательный костюм с оленьими рогами, который сшили для милорда Рочфорда!

Королева шутливо ткнула пальчиком в ямочку на щеке Арабеллы. Анна полюбила девушку за жизнерадостность и изобретательность еще много лет назад, когда, переодевшись, они пробрались вдвоем в городской дом Уолси.

— Отправляйся к портнихам и прикажи доставить сюда костюмы, каждый выберет себе сам, — попросила Анна. — Друсилла достаточно высокая, из нее получится превосходный кавалер для танцев.

Вскоре в королевской галерее закипела работа: повсюду были разбросаны фантастических цветов костюмы, валялись головы от чучел животных, искусные белошвейки заливались смехом, подбирая дамам платья и помогая примерять их.

Анна выглядела восхитительной в платье Цирцеи. Маргарэт расплела ее косы, и волосы заструились по плечам из-под лаврового венка. Плотный желтый сатин был Анне к лицу, на груди ткань скрепили бронзовыми петлями, выполненными в форме змей.

Но когда королева посмотрела на себя в зеркало, то увидела вокруг глаз предательские морщины, а в уголках губ глубокие борозды, свидетельствовавшие о ее твердом и решительном характере. «Ни одна женщина не сможет избежать этих отметин, когда ей приходится поддерживать страсть мужчины в течение стольких лет», — успокаивала себя Анна.

Утром она наконец получила долгожданную радостную весть и теперь могла сбросить с плеч тяжелую обузу и продолжить борьбу за жизнь. Нечего, было бояться — она стала настоящей женой короля. Только сейчас она почувствовала себя помолодевшей, полностью выздоровевшей от тяжелых родов. К ней вновь возвратился беззаботный и радостный смех. На следующий день или на неделе она хорошо отдохнет и попросит Генри разрешить поехать с дочкой в Хевер, где нежная любовь Джокунды излечит все ее болезни.

Но сейчас ей нужен свет и музыка! Екатерина Арагонская скончалась!

Только после того, как послала за нотами и текстом кого-то из придворных, Анна заметила притаившегося за открытой дверью Смитона. Красивый, хорошо сложенный юноша держал в руках лютню. Он выглядел взрослым не по годам — результат его пребывания при дворе и чрезмерного внимания со стороны короля.

Анна хотела обращаться с ним как с простым мальчиком, но, рассмотрев выражение его лица, догадалась, что он подглядывал за дверью, когда Друсилла и остальные дамы помогали ей переодеваться, — он смотрел на нее глазами взрослого мужчины, снедаемого страстью.

— Подойди сюда, Марк, я хочу убедиться, что ты в состоянии разобрать ноты и сыграть на лютне, — резко позвала она его. — У нас репетиция, а музыкантов настоящих нет.

Он быстро подошел к ней, нисколько не растерявшись. Своей расторопностью юноша стремился показать готовность выполнить любые ее желания. В голове его кружились всевозможные мечты. Он увидел перед собой расстилающийся блестящий мир, где он призван служить своей манящей музе и соблазнительной королеве, чья романтическая репутация разжигала его воображение.

Несколько часов Анна провела с Марком в музыкальной комнате: они трудились над совершенствованием стихов ее брата и музыки, которую она сочинила на его стихи. Ей нравилось это занятие. Ее отсутствующих талантливых друзей заменил Марк, его темные, как и у нее, глаза излучали тепло и горели огнем творчества. Его непонятный статус при дворе — ни кавалер, ни слуга — позволил Анне сразу перейти на неофициальный тон в разговоре с ним об искусстве.

После ужина в галерее королевы зазвучали музыка и смех, все веселились, каждый чувствовал себя раскованно, потому что участниками маскарада были одни молоденькие дамы и кавалеры низкого происхождения. Отсутствие короля сделало всех добродушными, притупило дух соперничества. Смитон доказал всем свою незаменимость: словно молодой церемониймейстер, он мелькал то тут, то там, поспевая везде. Мужчины, которых оставили во дворце в столь важный день, были рады поучаствовать в веселье королевы, свалившемся на них так нежданно-негаданно.

Исключение составлял Хенидж. Близость к королю приучила его постоянно угождать, сделала его мышление своеобразным, заставила не считать шпионство позорным делом. Этот печальный день Хенидж провел, отмеряя черный шелк для слуг…

Весь дворец погрузился во мрак, приличествующий трауру, только галерея королевы светилась огнями как доказательство всему миру, привыкшему осуждать ее, что Анне тяжело было осознавать себя узурпаторшей, пока не умерла ее соперница.

— Это самый прекрасный маскарад, который вы когда-либо устраивали, мадам, — воскликнула Арабелла, с необыкновенной проворностью танцуя со своей дамой, — ни дать ни взять прелестный юноша в пышном наряде Рочфорда.

Наступил кульминационный момент представления, когда Арабелла должна была надеть оленьи рога, потому что королева, оторвавшись от группы девушек, одетых в платья, украшенные шафраном, начала соблазнять танцующих мужчин в магическом круге, который быстро начертил на полу Смитон. Во время сладострастного танца она превращала их в зверей.

Все смеялись и топали ногами. Поднялся такой невообразимый шум, что никто не заметил, как засуетились слуги из-за неожиданного прибытия короля. Лай гончих, выстрелы часовых, подающих сигнал, беготня грумов остались без внимания веселящихся. Они не ведали ни о чем, пока в галерею не вбежал сонный, со взъерошенными волосами паж и не прокричал тонким голосом:

— Король вернулся из Вестминстера!

— Уже? — запинаясь произнесла Маргарэт, сердцем предчувствуя недоброе.

— Он увидит меня в роли Цирцеи! — возбужденно воскликнула Анна.

Генрих обожал маскарады. Она сияла, представляя, как он обрадуется, как подойдет и обнимет ее, довольный, что оказался дома рядом с ней, что теперь они смогут вздохнуть с облегчением и предаться веселью после столь печального дня, что их любимый Хэмптон стал для них родным домом, где не нужно было притворяться на публике. Впереди было достаточно времени, чтобы подумать о притворной скорби…

В наступившей тишине послышались его шаги на лестнице.

— Откройте скорее дверь! — приказала она, не в силах подавить свое ликование.

Она стояла посередине галереи, со всех сторон окруженная девушками в платьях с шафраном.

Марк Смитон, горящий от страсти, подбежал и открыл дверь настежь.

Генрих застыл на пороге, недоуменно моргая. В своем коротком развевающемся плаще с неимоверно огромными рукавами он заслонил дверной проем, скрывая следовавших за ним людей.