Чтение онлайн

Казалось, куда проще, зайти к Забаве, и увидеть её. Но Макар держал себя, изо всех сил держал. Не хотел он до разговора её вечернего, совместного с Мирославом, видеть. Не правильно это. Беляна должна сама разобраться в жизни своей. Поставить точку и сама должна прийти к нему.

Не потому что гордость его мужская того хотела, не думал он и о том, что если сама ушла, то и вернуться сама, первая должна. Нет! Не поэтому. Макару, казалось, будет правильно, если Беляна сама решит, без давления и спешки с его стороны. Сама решит и придёт.

Вечер начался маетно. Перед глазами так и стоял дом молельный, староста, Беляна, Мирослав. О чем говорить будут, и самое главное, к чему придут.

Тихо ворота скрипнули, Макар встрепенулся весь, на крыльцо вышел.

К нему бежало маленькое чудо. Глазища, как смородина спелая, на голове чёрные, не покорные кудри, в тугие спирали сворачивающиеся. Ни дать ни взять — Лапинская порода. За версту видно свой, родной.

Макар подхватил крестника своего.

— Когда последний раз видел тебя, Макарушка, ещё и не ходил ты. А теперь богатырь стал, чуть с крыльца не своротил дядьку своего.

Макар поставил мальчика на крыльцо, а сам в два шага рядом со Светозарой оказался. Так прижать её хотелось, так стосковался по ней.

— Познакомься, Макар. Это Всемила.

Имя это такой сладостью в сердце отозвалось. Макар заглянул в свёрточек, который Светозара держала.

Малышка спала. Бровки, реснички светлые. Щеки тугие, розовые. Таких на деревне «пузырь» называли.

— Не чернявая, — разглядывая малышку, сказал Макар.

— Светленькая.

— Ты такая же, Светозара, была. И мама такой была.

— И характер, как у мамы. Уже веревки крутит.

Подошёл отец, забрал свёрточек и в избу снёс.

Сейчас все придут. Очень соскучились мы по тебе Макар, очень.

Позже все и собрались. Яролик, Дарьян, Чаруша, Забава и Светозара. Пришли с мужьями и жёнами, со всеми детьми.

Десять сорванцов по двору бегало, одиннадцатая у Светозары на груди висела. Беловук — двенадцатый. А тринадцатой Олеля была. Беляна её в молельный дом не взяла, так не одну же девчонку дома оставлять, Забава и её прихватила.

Шумно было и в избе и на дворе.

Макар часто к окошку прилипал, все за своего Волчонка волновался, как впишется он в эту сплоченную ораву. Но ни чего. Сначала всё у дровяника терся, потом, осмелев, гонял со всеми.

За столом все наперебой с Макара требовали рассказать, как он, какие планы дальше.

— Да, что рассказывать-то? Много ли в лесу новостей? Как вы тут живете-можете? Вы слово и держите, — только и приговаривал Макар.

— Тяять, а расскажите, как Макар коров боялся, — весело предложила Чаруша.

Все так и прыснули, уж больно все любили, когда отец им про детство их рассказывал.

Чаруша всегда первая эти разговоры начинала. За воротами тиха была, слово не вытянешь, а в семье самая хохотушка, да задира.

Отец тоже улыбнулся, на Макара посмотрел, прищурился.

— А помните, как Яролик в болоте утоп, — вставила, сквозь смех Забава.

— Помню, — просмеявший сказала Чаруша. — Забегает Дарьян, глаза огромные, губы трясутся и говорит не своим голосом: «Яролик в болоте утоп». Мама на дворе готовила, да так полный чугунок похлебки и слила на землю. Мы все, как вкопанные встали, как столбики замерли. И тишина такая, что слышно, как комар пищит. И заходит утопленичек наш. Мокрый весь, няшка болотная на нем, в волосах трава.

— Помним, помним. Потом неделю сидеть не могли. Да, брат? — толкнув Дарьяна, отозвался Яролик.

— А как водой колодезной себя на спор обливали, помните?

— Это я помню, — напустив на себя суровый вид, сказал отец. — Потом все с жаром лежали. И отругать-то было не кого.

— Не все, — тихо добавила Светозара.

— Да, ты просто маленькая была, до колодца дотянуться не могла, — потрепав за щёку Светозару, сказал Макар.

— А помните, как мы все Макара боялись? Думали, что он волк, — залилась звонким смехом Чаруша.

Макар замер на секунду. Улыбка медленно с его лица стекла.

— Почему волк? — тихо спросил он.

— Встретила Чаруша как-то бабку Вецену, — начала Забава.

Вдруг с полки чашка упала, на мелкие черепушки разлетелась. Все аж вздрогнули дружно. А Всемила маленькая, так и зашлась плачем. Спала она крепко, да звук резкий напугал малышку.

— Тише, пузырь, тише, — тихонько зашептал ей отец и отошёл убаюкивая внучку.

Светозара пошла за веником, а Забава продолжала.

— Так вот. Вецена ей и говорит: «Как ваш волк поживает?». «Какой волк?» — недоумевает Чаруша. А бабка Вецена улыбнулась и шепнула ей на ушко: «Макарушка ваш — волк». И пошаркала себе дальше. Чаруша домой прибежала и рассказала нам. Мы, Макар, за тобой два дня следили и днём и ночью. Дежурство даже устанавливали, всё поймать тебя хотели, на делах твоих волчьих.

— И ведь поверили! Да? — качая головой, сказал Яролик.

Все дружно засмеялись. Даже отец смеялся. А Макар напрягся чуток. Вот языкатая баба, зачем спрашивается такое сказала.

— Посмеялась тогда бабка Вецена над нами, — утирая проступившие слезы, сказал Дарьян.

— А помните грозу! — спросила Светозара. — Я такой грозы больше и не помню. За всю жизнь свою никогда такого не видела.

— Мы с речки бежали. От забора до забора. Молнии прямо в пятки были, — подтвердил Яролик.

— Только это не смешно, Светозара. Это страшно было. Жуть какая-то, — добавила Чаруша, поёжившись.

— Да, страшно. Но я это запомнила на всю жизнь. Секунда и нет тебя. — тихо вставила Светозара.

— Но смешных моментов было больше. Да? — обнимая Сетозару, спросил Макар.

— Да! Хорошо жили, весело, — как-то грустно сказала Светозара.

— А сейчас тебе, что плохо живётся? — спросил отец.

— Не плохо, тятя. Хорошо живётся. Но порой смотрю на детвору нашу и тоже так хочется с ними побегать.

— Так бегай, — улыбнулась Чаруша. — Я бегаю, когда никто не видит.

Все посмотрели на Чарушу и прыснули от смеха. Никто и не сомневался, что она бегает, во ей — Богу, не сомневались.

Долго они сидели в доме отцовом. По домам расходились по темноте уже.

Макар счастливый был. До одури соскучился по всем. Насмотреться, надышаться, наслушаться родными не мог. Отпускать не хотел, да дети уже на лавках должны были лежать, а родители всё чаёвничают.

Беловук тоже счастливый был. Хоть и хорошо ему было с Макаром в лесу, но столько живого, детского общения Макар ему дать не мог.