Чтение онлайн

– А... можно спросить?
– вдруг интересуется Андрей.

– Можешь не спрашивать, можно ли спросить, - вздыхаю.
– Я же тебе уже говорил. Спрашивай, что хочешь. Отвечу.

– А зачем вам... все эти вещи, предметы? Вам ведь это не нужно, по сути.

– Не нужно, - соглашаюсь.
– Но у меня есть люди, которые нуждаются в вещах. Это раз. Два в том...

Поднимаю взгляд на Андрея.

Смотрит внимательно, ожидая продолжения ответа.

– Два в том, - медленно говорю, - что если мы живем среди людей, то мы стараемся быть на них максимально похожими. В пределах разумного, конечно.

– Ясно, - чешет в затылке.

Ясно, что ничего не ясно.

Отбираю у кошки бумагу, в которой были завернуты саморезы. Сами саморезы приходится собирать по всей комнате.

Обустройство обеих квартир занимает неделю. Но с квартирой для Ромы помогает Апрель - я бы не успел один установить все скрытые камеры, которые хотел.

***

Хабаровск встречает промозглым дождем, хотя и середина сентября. Впрочем, дело ближе к октябрю - оно и логично.

Стряхиваем с одежды наледь.

– Как мороженые селедки, - комментирует птенец.
– В глазури.

– Чем выше поднимаешься, тем холоднее, - пожимаю плечами.
– Одежда остыла. И ты остыл. Потом ты пошел вниз через влажный воздух с моросью, и оно намерзло.

– Да знаю, - встряхивает плащ, с которого летят ледяные крошки.

– Тогда пойдем в дом, - киваю на окна.

Андрей с детьми прибыл домой еще днем.

***

Я могу много. Но только по очереди.

Все и сразу - не получается.

Дети. Апрель. Точнее, сперва Апрель, а затем дети. Птенец– первоочередное.

Ему надо приучаться к свету.

Это во всяких таких фильмах и книжках - укусил вампир, и дальше такое чудище вылезает - и сила есть, и все может.

В жизни так не получается. У только что пробудившегося птенца преимуществ совершенно нет. Свет смертелен. Физической силы нет. Летать не умеет. Ускоряться, оставлять себе знания выпитых– тоже учится не сразу.

Поднимаю голову.

Желтая ветка колышется за окном.

Один плюс - мы "живем" бесконечно долго. Времени может хватить на все.

К свету приучают долго и методично, хотя прием до безобразия простой - океан, глубина... а потом потихоньку в дневное время подъем до максимально терпимого уровня.

Меня этому учить стали в тридцать лет. Раз или два в неделю.

Поднялся я на поверхность первый раз спустя восемьдесят лет. И тут же нырнул обратно - уж больно солнышко жглось.

Искусственный ультрафиолет, кстати, нам безвреден. Как и радиация. Правда, до какого уровня, не знаю - не проверял. Да и не горю желанием проверять. Хотя один раз подобрался к саркофагу Чернобыльской АЭС. Вреда это не принесло, хотя я сильно глубоко и не проникал.

После того, как остался один - тренировки продолжал. И спустя две сотни лет после пробуждения первый раз сумел пробыть на открытом пространстве с восхода до заката.

На день зимнего солнцестояния.

***

Без людей было бы проще - я мог бы оставаться с Апрелем где-нибудь на побережье или острове столько, сколько нужно. Даже с одним Андреем. Кошка не в счет - кошка привычная. Рыбкой бы отъелась.

Но у меня еще Аня и Витя.

И их надо учить.

Пальцы бегают по клавиатуре. На экране - длинный листинг программы.

Рядом со столом горизонтально в воздухе висит Апрель. Перед ним тоже раскрытый ноутбук.

Жмет клавишу, и противодействующая сила немедленно отталкивает его прочь.

Падает на пол.

Вздыхает, возвращается в прежнее положение.

– Слушай, может, я сяду за стол как белый человек, а?
– интересуется через пять минут.

– Не-а.

– Ну, а антигравитацию потом потренирую...

– Не-а.

– Ну, Шеш, не будь злым!
– канючит.

– Я злой?
– прищуриваюсь.
– Тебе сколько лет, Младший? Ты летаешь, как г...но в проруби плавает.

– Я в плену семьдесят лет отсидел!

– Вот именно! Тебе наверстывать надо, а не плакаться, какой ты бедный несчастный al'lil, которого злой Наставник заставляет учиться.

– И куда мне торопиться?!

– Куда?
– медленно поднимаюсь со стула и закрываю крышку ноутбука, не сдвинувшись в воздухе ни на миллиметр.
– Хочешь до трехсот лет птенцом быть?

– Медленно, но верно!

– Да?
– прищуриваюсь.
– А если у тебя твоя охота начнется завтра?

– В смысле?
– вскидывает голову, теряет концентрацию и опять падает на пол.
– Ты чего, Старший? Ты чего, прогоняешь?

– Нет, - встаю ногами на потолок.
– Я просто не знаю дату своего ухода в Тень.

– И...

– Что, если она будет завтра?! Что, если завтра ты останешься один? Ты подумал? Тебя ж изловят через пару месяцев максимум. Или одичаешь еще быстрее.

Сидит на полу.

– Я...

– Время, Младший. В одну прекрасную ночь я не вернусь к тебе. И дай Тьма, чтобы в эту ночь и другие последующие ты вспоминал меня не с проклятиями, убегая от очередной несостоявшейся жертвы или же от какой-нибудь ловушки, а с благодарностями, понимая, что я успел тебе дать минимум. Необходимый минимум, Апрель. Что ты, хоть и летаешь, как пингвин, но летаешь. И можешь, пусть и с трудом волоча свою тушку, но свалить от людей внизу в недосягаемое место. Что хоть тебя и жжет солнце, но ты можешь выйти на открытое пространство и днем, и твое пребывание в схроне ограничивается пятью минутами восхода или заката, а не двенадцатью часами. Понимаешь? Пять минут - это намного меньше, чем половина суток. Их можно перетерпеть, даже завернувшись просто в плащ. А убегать по воздуху гораздо проще, нежели по земле, участвуя в "забеге с препятствиями". Хотя бы это, Младший.

Отрываюсь от потолка и, перевернувшись в воздухе, встаю на пол обеими ногами.

– Все твои умения, что ты выпьешь - ничто. Люди не летают. Люди не ведают проблемы солнца. Никто и никогда из людей не передаст тебе точные знания, как правильно перенаправить гравитацию. Даже если это и представимо теоретически - только я могу показать это на практике. Указать на ошибки, методы применения. Векторный щит– это наше изобретение. Одно из немногих, сделанных нашим видом. Твой яд - уникальная жидкость, способная не только убивать, но и лечить. Иногда даже возвращать к жизни. Ты можешь не подозревать, но иногда это вполне может понадобится. Например, усыпить еду и сохранить про запас. Поддерживать в ней жизнь ровно столько, сколько требуется. Ты знаешь, сколько я извел людей, прежде чем сумел мало-мальски верно изменить состав яда? Несколько тысяч. При чем это сейчас людей - как песка в пустыне. Раньше их было в миллионы раз меньше. И иногда приходилось заводить, как Аугусто, отдельные деревни. И каждый человек был на счету. А люди имеют свойство дохнуть со временем, просто так - в силу возраста. И ты должен уметь поддерживать в них жизнь пусть не идеально - но хоть как-то. Рисование, приготовление пищи, программирование и переводы - все это чушь, по большому счету. Это развлечение. Ты - не человек, Апрель. И будь добр, постигай науку для не-людей. Потому что люди тебе никогда не станут друзьями. Равными друзьями. Низшими - пожалуйста. Но никогда не равняй их с собой. Никогда.