Чтение онлайн

Закусывает губы.

– Нелегко тебе пришлось.

– Возможно. Но я выжил. И это его заслуга. В первую очередь.

– Пусть Тьма будет к нему милостива.

– Пусть, - киваю.

***

Слава техническому прогрессу. Если раньше мне бы пришлось долго и муторно изготавливать учебные пособия для детей, то сейчас нужно всего лишь запрограммировать компьютер.

Но вопрос в том, какой компьютер лучше всего справится с поставленной задачей.

"Франкенштейна" переориентировать не буду - он куплен для другого, и лично мой.

Купить еще "железа" - не проблема.

Как и перепрошить два свежекупленных планшета.

Работы много. За день или два - не справлюсь.

К Новому Году - закончу.

***

Из кухни доносится звон посуды.

– ...картошку сварим, - голос Андрея.

– И котлет!
– вторит ему Аня.

Захожу в кухню.

– Доброе утро, Марк Витальевич!
– здороваются оба слуги.

– Привет, люди, - отзываюсь.
– Обед готовите?

– Да, - кивает Андрей.
– Картошку пюре сделаем, да котлет пожарим.

– Хорошее дело, - соглашаюсь.

Смотрю, как девочка берет кастрюлю, наполненную водой, и пристраивается чистить картошку.

– Где Витя?
– интересуюсь.

– Телевизор смотрит.

Вздергиваю бровь.

– Андрей, позови.

– Ага...
– откладывает нож.

– "Да, хозяин", - поправляю.

Застывает.

– Мне, по большому счету, плевать на этикет, ты это знаешь, - поясняю.
– Но я среди вашего круга общения уже не единственный al'lil. Кто знает, может, вы встретите и еще кого. И этот кто-то может оказаться не так лояльным к нарушению этикета. Мне не хочется каждый раз пояснять, что слуги– то у меня хорошие, только вот этикету не обучены, так что трогать их не стоит, и тому подобное. А если я не успею объяснить встреченному собрату нюансы общения с вами, то вы можете схлопотать нехилых оплеух. Не смертельно, но очень обидно. И даже больно.

Молчат оба.

– Андрей, тебе ясно?

– Да, хозяин.

– Молодец, - благосклонно киваю.
– Зови Витю.

– Да, хозяин, - отвечает с секундной задержкой.

– Марк Витальевич зовет, - голос в гостиной.

Фраза волшебная. Витя тут же несется в кухню, опережая моего слугу.

Смотрю на возникшего в дверном проеме мальчика.

– Добрый день, Виктор Васильевич, - здороваюсь.

Дети часто очень чутко чуют перемену в настроении у взрослых. Даже с учетом того, что я al'lil.

– Здравствуйте...

– Скажите мне, Виктор Васильевич, будьте так добры, почему в кухне обедом занимаются двое людей, а не трое?

Молчит. В дверях появляется Андрей. Не знает, то ли обойти Витю, то ли стоять позади, пока мы беседуем.

Не обращаю на него внимания.

– В общем, так, - говорю мальчику.
– Если ты не хочешь помогать с обедом, то можешь не помогать. Иди дальше смотреть телевизор. Но тогда обеда ты не получишь. Совсем.

– Я понял...
– хмуро бурчит.
– Что делать?

– Аня, тебе задание. Научить своего брата чистить картошку.

– Да, хозяин.

– Молодец.

– А вы будете с нами обедать?
– интересуется Витя, ковыряя картофелину.

Вопрос с подвохом.

Как кажется ребенку.

– Нет, - улыбаюсь.
– У меня дела есть. Я поем потом и не здесь.

Вздыхает.

Уесть меня не получилось.

***

– Будем учиться привыкать к свету, - заявляю птенцу после заката.
– Прямо с сегодняшнего вечера.

– И как? На улице ж темнота, - хмыкает, демонстративно смотрит на блеклый луч света на полу коридора.

– Легко, - пожимаю плечами.
– Знаешь, а после ночи всегда наступает утро. А после утра - день.

– А восход?

– Раздевайся, - командую вместо объяснений.

Стягивает футболку.

– Все снимай.

– А ты?

– И я, - киваю.
– Там, где мы будем, одежда - лишняя.

– Татарский пролив, - комментирует из-за плеча Апрель.

Под нами - водная гладь.

– Именно, - соглашаюсь.
– И нам аккурат сюда.

И отпускаю гравитацию.

Тонем с громким всплеском.

Толща воды давит.

Выпускаю воздух из легких. Рядом так же булькает Апрель.

– Смотри, - на глубине в две тысячи метров говорю птенцу на языке жестов, - это стартовая глубина. После восхода поднимемся, насколько ты можешь выдержать...

Апрель смотрит на меня странным взглядом.

– Что-то непонятно?

Дергается вверх, но я его останавливаю, ухватив за ногу.

– В чем дело?
– повторяю жесты.

Изображает страдальческий вздох и, кое-как повиснув вертикально, начинает махать руками... морской семафорной азбукой.

– "Я.Н.Е.З.Н.А.Ю.Я.З.Ы.К.Г.Л.У.Х.И.Х", - "вымахивает" спустя десять минут старательной борьбы с гравитацией, плотной водой и силой Архимеда.

Хлопаю глазами.

Ладно.

– Морзе знаешь?
– в такой же манере интересуюсь. Махать руками в воде - занятие трудоемкое.

Кивает, протягивает руку, сжимая мою кисть.

– Только английскую, - переходит на английский язык.

– А английский язык жестов? Американский, французский? Хоть какой-нибудь.

– Не знаю. Мне не попадались глухие. Точнее, попадались еще до плена, но языком жестов они не владели - в то время вообще образованием глухих плохо занимались. Извини.

Упущение. Морзе общаться до ужаса долго - простое слово занимает раз в "дцать" больше времени, чем один короткий жест.

– Обязательно выучи, - передаю.

– Как натолкнусь на глухого, так сразу, - на лице ирония.

– Я помогу, - улыбаюсь.
– Я знаю, где их найти.

– Хорошо, - кивает.

Объяснение, которое на жестах заняло бы минуту максимум, азбукой Морзе приходится передавать полчаса. Общение делается невыразимо медленным, но я сам идиот. Расслабился, привык, что собратья, как правило, знают все нужные языки... Ага.

Впрочем, до восхода у нас есть время.

– Почему два километра?
– интересуется птенец, сжимая мою ладонь.