Чтение онлайн

– Хорошо, так когда вас ждать?

– Ориентировочно - сегодня или завтра. Если что - я позвоню.

– Договорились!

***

Аня готова купить первую попавшуюся лошадь, но я сдерживаю порывы девочки.

– Тебе с этой лошадью общаться, - поясняю.
– Если вы не сойдетесь характерами, будет очень обидно. Даже бывает, что с котами люди не могут договориться, но кот маленький, еще куда ни шло. А лошадь вон какая. Представь, если она тебя обижать будет? Копытом как даст, улетишь.

– Это да, - соглашается.

Некоторые из лошадей, которых нам пытаются подсунуть, больны. Я бы их выходил, но лошадь будет принадлежать Ане. Она может не справиться.

И лишь на следующее утро, причем опять же недалеко от дома, мы находим красивую молодую кобылу гнедой масти. Кобыла благосклонно принимает от Ани кусочек хлеба под моим чутким надзором, одарив насмешливым взглядом, мол, не беспокойся, не обижу я твоего жеребенка.

Кобылу зовут Слива.

Спустя пять минут Аня не хочет отходить от Сливы. Слива улыбается по-лошадиному, соглашаясь принять человеческого детеныша под свою опеку.

К Сливе докупаю сбрую - добираться будем своим ходом, ибо недалеко - за полчаса доцокаем.

Усаживаю Аню перед собой, показываю, как держаться за луку седла. В принципе, не рекомендуется ездить в одном седле вдвоем, но мое телосложение на данный момент можно назвать худощавым, да и одиннадцатилетняя девочка места занимает немного.

А вес можно не сбавлять гравитацией, поскольку лошадь способна увезти половину собственного веса.

Мы с Аней весим явно меньше двухсот пятидесяти килограммов.

Слива гордо вышагивает по обочине. Один раз задирает хвост, укладывая на дорогу конские яблоки.

Аня этого не видит - все ее внимание поглощает дорога и восторг от осознания наличия собственной лошади.

Лошади пофиг.

Слива хозяйке конюшни нравится.

– Хорошая лошадка, спокойная, - сразу понимает она.
– А вы как ее довезли?

– Никак. Верхом доехали, - отвечаю.
– Тут недалеко было.

– А, вы, видимо, у Филатовых брали. У них да, у них хорошие кони.

Соглашаюсь.

Уходить из конюшни Аня не хочет.

– Завтра придешь, - обещаю.
– Но после обеда.

Вздыхает, провожает Сливу тоскливым взглядом.

***

Выловить припозднившегося прохожего, возвращающегося после очередного собрания в ВОГ, дело пяти минут.

Сидим на крыше какой-то пятиэтажки.

Апреля трясет.

Укладывает полученные знания в голове.

Держу его крепко.

Спустя полчаса Апрель моргает, согласно кивает.

– Все, теперь общение только на жестах, - показываю.
– Никакой устной речи в течение двух недель. В том числе и с моими людьми. Забудь на это время устную речь.

Кивает еще раз.

Все же жестами удобнее общаться на глубине, нежели азбукой Морзе или того жестче - семафорной азбукой.

***

Все-таки из Андрея плохая нянька. Он старается мне угодить, но Витя - не его сын.

Он смог бы его полюбить так же, как и Машу, но...

Рядом с Аленой.

И забота о Вите Андрею - в тягость.

Он готовит ему еду, отводит в школу, но Витя несколько непослушный мальчик, и Андрей нередко едва сдерживается, чтобы не накричать на него или не отшлепать.

Хотя в некоторых ситуациях я бы отшлепал.

Дети - очень хитрые существа. Подсознательно они каждый раз берут взрослого "на слабо". Если им что-то не хочется делать, они будут всеми силами этого избегать. Причем самодисциплина у маленьких детей - явление катастрофически редкое, вдобавок всегда являет собой последствие воспитания.

А делать детям не хочется почти ничего, что для взрослого - нормальный ход вещей.

Мыться, например. Чистить зубы. Готовить пищу. Убирать в жилище. Ходить на работу или в учебное заведение.

Научить ребенка чистить зубы - дело даже не недели, а пары дней. А вот привить любовь к пребыванию в состоянии с чищеными зубами, нежели с нечищеными - дело нескольких лет, если не десятка.

Когда происходит конфликт интереса ребенка и интереса взрослого, то ребенок, в силу своего подчиненного положения, вынужден либо подчиниться (и делать то, что ему не хочется), либо найти способ убедить взрослого отказаться от приказа.

Уговорами, нытьем, воплями, плачем.

Изо дня в день.

А терпение у людей - не бесконечное.

Смотрю, как Витя в очередной раз ковыряет ложкой завтрак.

– Ешь быстрее, опаздываем, - говорит Андрей, глядя на часы.

Большие часы, висящие на стене.

Я привык к маленьким наручным. Они удобные, всегда с собой.

– Угу, - угрюмо говорит Витя тарелке, ничуть не прибавляя в скорости.

Из дома выскакивают за пятнадцать минут до начала занятий.

Андрей возвращается спустя сорок минут.

– Фух, едва не опоздали, - заявляет, вваливаясь в кухню.
– Кстати, у него в воскресенье в двенадцать дня родительское собрание.

– В воскресенье?
– приподнимаю бровь.
– Обычно же делают вечером.

– Ну да, но я не знаю, почему...
– пытается оправдаться.

– Возможно, потому что сейчас родители стали оканчивать работу позже, - говорю, размышляя и отвечая сам себе.
– Раньше в Советском Союзе возвращались домой после шести, практически никогда не задерживаясь. Сейчас же явиться домой в восемь считается нормой. А воскресенье - удобный день для всех.

– Ну да, - открывает холодильник, достает пакет холодного молока, делает глоток.
– Логично.

– На собрание я схожу, - заявляю.

– Вы?!
– изумление.
– А... а как?

– Ногами, - фыркаю.

– А...

Замирает, моргает раз, другой.

– Не ожидал?
– прищуриваюсь, отрывая взгляд от ноутбука.
– Полагал, что я спихнул на тебя воспитание ребенка, а сам отстранился?

Краснеет.

– Это временно, - тон выходит оправдывающимся.
– Я закончу обучающую программу, и тогда тоже включусь в процесс.