Чтение онлайн

– Так ничто не ново под луной, – выкрикнул с места Боря. Он не терял надежды переспорить учителя.

– Это верно, – Михаил Юрьевич поднял вверх указательный палец, – но есть такое понятие, как штамп». Человек с заштампованным сознанием не способен придумать ничего нового. Поэтому надо стараться избегать штампов даже в обыденной жизни.

– Это очень сложно, – с места сказал Максим Елкин. – «Здравствуйте», «До свидания» – ведь эти слова тоже штампы…

– Не совсем, – сказал учитель. – Это формы вежливости. А штампом я называю нашу реакцию на какое-либо понятие… Для наглядности давайте проведем эксперимент.

– Давайте, – кивнул Елкин, как будто от его слов зависело – быть эксперименту или не быть.

– Сейчас я задам вам три вопроса, а вы напишете на листочке свои ответы. Только писать нужно быстро, не задумываясь. Начали?

Все схватились за ручки и напряженно уставились на Михаила Юрьевича.

– Великий писатель.

Были видны только макушки – все строчили ответ. Учитель не дал даже поднять глаз, а задал следующий вопрос.

– Часть лица.

И снова только шелест бумаги и скрип ручек. – И последнее – фрукт.

Задание было выполнено, и все смотрели на Михаила Юрьевича, ожидая от него чего-то. Он подо шел к доске и взял в руки мел.

– А теперь я напишу ваши ответы.

И на доске появилось три слова: «Пушкин, нос, яблоко».

– Откуда вы узнали? – удивленно проговорил Боря. – Я так написал.

– И я, и я тоже, – послышались нестройные голоса.

– Видите, как трудно быть оригинальным? Особенно когда нет времени на размышление. Хорошо, а кто написал иначе?– спросил учитель.

Оказалось, что двоечник Ежов как часть лица написал зуб, потому что зуб ему недавно выбили, а Елкин вместо «яблока» написал «помидор».

– При чем здесь помидоры? А они мне больше. любых фруктов нравятся,– объяснил он странность своего выбора.

Все засмеялись, а учитель спросил:

– Ну, а у кого не совпал ни один ответ?

– У меня. – Лиза робко подняла руку. – Все совсем по-другому.

Она протянула ему свой листок, на котором было написано: «Лермонтов, глаз, авокадо».

– Как тебя зовут? – спросил Михаил Юрьевич.

– Лиза, – ответила она и покраснела. – Лиза Кукушкина.

– Лиза, ты молодец, – сказал учитель и прочитал вслух ее ответы. – Только скажи на милость, почему – авокадо?

– Не знаю. – Лиза улыбнулась и пожала плечами. – Может быть, потому, что я его никогда не пробовала, или потому, что слово красивое…

Неожиданно зазвенел звонок, но никто не торопился вскакивать и убегать.

– Увидимся завтра, – сказал Михаил Юрьевич, улыбаясь. Вблизи было заметно, что у него мелкие веснушки, рассыпанные почти по всему лицу. – Ну как? – спросил он, подходя к своим однокурсницам.

– Здорово, – сказала Маргарита Николаевна, которая для него была, конечно же, Ритой. – Если на твоих уроках дети смеются – это самое главное.

– Поздравляю, – кокетливо проговорила Лилия Анатольевна, она же Лиля. – Сегодня ты принял боевое крещение.

– Что это с тобой? – подозрительно спросила Туся, когда они с Лизой вышли из класса. – По-моему, ты переутомилась, отвечая на эти дурацкие вопросы. Я, между прочим, хотела написать «Некрасов», но мне его стихи не нравятся. А Пушкин – он и в Африке Пушкин.

Туся на секунду замолчала, осознавая глубину этого афоризма, но потом продолжила:

– И еще я хотела написать «губы», но потом подумала, что это слишком эротично, еще смеяться будут. А фрукт Я хотела написать «апельсин», но как-то само собой написалось «яблоко».

Лиза не слушала подругу. Она стояла, бледная и растерянная, и смотрела перед собой так, как будто увидела привидение.

– Эй, да что с тобой? – снова спросила Туся. Вообще-то она могла говорить и без поддержки собеседника, но что-то уж слишком долго Лиза молчала.

– Туся, – наконец проговорила она. – Это он. Понимаешь, он.

Конечно, Туся ничего не понимала. А тут еще Лиза начала улыбаться той нехорошей улыбкой, которую Туся уже видела в больнице для умалишенных.

– Кто он? – спросила она. – О чем ты?

– Это он, – как заколдованная, повторяла Лиза. – Тот, кто мне снился.

– Ты хочешь сказать, что Михаил Юрьевич и твой ночной кошмар – одно и то же?

Лиза кивнула. Идиотская и счастливая улыбка не сходила с ее лица.

– Разве это не чудо? – спросила она, от волнения сжимая руки. – Он приснился мне этой ночью, и вот – я его вижу наяву!

– А ты уверена, что видела именно его? – осторожно спросила Туся. – Может, тебе показалось? Ну, знаешь, так бывает: снится что-то расплывчатое, а потом подгоняешь действительность под этот сон…

– Может, так и бывает, но только не у меня, твердо сказала Лиза. – Этой ночью я видела именно его. И никто не разубедит меня, даже ты.

– А я и не собираюсь тебя разубеждать, – сказала Туся, пожимая плечами. – Просто не хочу, чтобы у тебя было одним разочарованием больше. К тому же Михаил Юрьевич – наш учитель, ты об этом не забыла?

– Нет, – покачала головой Лиза. – Не забыла. Но меня это не волнует.

– Надеюсь, ты не собираешься в него влюбиться?

– А что? – спросила Лиза.

– Это было бы глупо, – сказала Туся.

– А с каких это пор ты стала такой правильной?

– С тех пор, как рассталась с Германом… – На лицо Туси набежала тень. – Хотя, впрочем, поступай как знаешь…

Они больше не говорили ни о новом учителе, ни о Германе. Туся понимала, что бессмысленно уговаривать не влюбляться того, кто уже влюблен. Это все равно что просить заболевшего человека: «Не болей, ну, пожалуйста, перестань…»

2

Миша влюбился с первого взгляда. Еще на первом курсе, в сентябре, как только начались лекции.

– Ты уже с ней познакомилась? – спросил он Риту, с которой раньше учился в одном классе. – Как ее зовут?

Рита недовольно посмотрела на него и укоризненно покачала головой.

– Еще учеба не началась, а ты уже втюрился! – сказала она. – Ее зовут Лилия.

Рита с Мишей были друзьями еще со школы, и она всегда была поверенной в его любовных делах. А влюблялся Миша часто, даже в Риту он когда-то был влюблен, но они вовремя решили, что лучше им оставаться друзьями.

– Дружба – это нечто гораздо более прочное, чем любовь, – сказала тогда Рита. – А ты мне очень дорог, и я не хочу тебя потерять.