Чтение онлайн

– Наш автопробег проедет десять тысяч километров, – наговаривает на телефон очередное интервью Вячеслав, – и завершится в городе Таллине, нынешней столице ТД. Несмотря на то что мы в начале пути, а дорога дальняя, случиться может всякое, мы полностью уверены в успехе, хотя уже заехали не туда!

Все ошарашенно смотрят на Славу. Ирина Борисовна Череповская приподнимает бровь, выказывая крайнюю степень изумления. Беляков только что на всю страну объявил: автопробег заблудился через пару часов после старта! Висит пауза – немая, как в синематографе столетней давности, когда слово «фильм» в русском языке имело женский род и писалось в газетах как «фильма».

– Не туда?! – вырывается у Ребковец.

– Сбились с пути, – невозмутимо подтверждает Беляков.

Мы выглядываем в окна: неужели за ними другой город, а не Уссурийск?

– Не на ту улицу свернули. Сейчас выедем куда нужно, – с невинным видом Слава рассматривает наши кислые лица и добавляет: – А интервью раньше закончилось! Я сбросил звонок, когда сказал, что мы заблудились.

Ребковец смотрит на него с неясно транскрибируемым выражением: то ли хочет расцеловать, то ли убить.

Заблудились мы из-за улицы Агеева. От нее отходит множество лучей, вот мы и промахнулись, проехав нужный поворот. Сто лет назад эти улицы-лучи назывались в честь людей, осваивавших Дальний Восток: Хабаровская, Унтербергеровская, Муравьёвская, Барановская. Сегодня по их названиям (Ленина, Некрасова, Советская, Горького) невозможно определить, в каком городе находишься.

На центральной площади нас ожидает группа школьников под предводительством Иды Ким, организатора Тотального диктанта в Уссурийске. Ее коричневое пальто мелькает среди разноцветных молодежных курток, а большой фотоаппарат выдает принадлежность к журналистской братии. Ида – редактор отдела рекламы и корреспондент уссурийской газеты «Коммунар»: в 2012 году эта газета стала координатором первого в городе Тотального диктанта.

– Получается, попала в диктант по работе, – шутит Ким.

Школьники (преимущественно девчонки) выстраиваются полукругом, и через минуту Ирина Череповская уже записывает местные народные топонимы Сахаруха и Межуха (просторечные названия районов Сахарного поселка и Междуречья), а затем начинает тестировать грамотность.

Из газелей появляются коробки с книгами, значками, наклейками, магнитами, затем флаги с логотипом диктанта и пластиковые хештеги. Полукруг рассыпается, начинается броуновское движение: журналисты записывают интервью, Беляков раздает сувениры и подарки, Ким делится новостями с Ребковец, школьники фотографируются с хештегами для Instagram и социальных сетей. Посреди серой мартовской площади мы выглядим как яркое пятно, упавшее с неба. Такое не хочется упускать, и в тихой паузе общего фото одна из девчонок вдруг спрашивает Белякова:

– А можно мне с вами в Таллин поехать?..

Это звучит настолько неожиданно, что теряется даже Слава.

Через улицу от площади расположено одно из самых красивых зданий Дальнего Востока – уссурийский Дом офицеров, величественный сталинский ампир с несколькими десятками колонн и фигурами на крыше, достроенный пленными японцами после Второй мировой войны. Как же удивительно складывалась история русской архитектуры! Среди ее памятников много домов офицеров: в Уссурийске, Красноярске, Томске, Новосибирске, Екатеринбурге, Воронеже, Ростове-на-Дону, Санкт-Петербурге… С самого начала это были не просто строения для военных, а культурные центры, в которых ставили спектакли, давали концерты, крутили кино, читали лекции, устраивали выставки. В Уссурийске здание и сегодня используется как культурная площадка: здесь располагается Драматический театр Восточного военного округа, а на его сцене проходят гастроли заезжих звезд – от классической музыки до шансона. Благодаря Иде Ким в 2018 году в Доме офицеров провели Тотальный диктант.

– Зал не был приспособлен для диктанта, – делится она воспоминаниями. – В его мастерской рабочим пришлось распилить листы оргалита на планшеты, но писать на них оказалось не очень удобно. Правда, никто не жаловался. Завершился тот вечер концертом группы «Джем».

В этом году музыканты, наоборот, помешали: дата Тотального диктанта совпала с гастролями Евгения Григорьева, больше известного почитателям русского шансона как Жека.

– У меня была сумасшедшая идея пригласить Жеку на диктант, но… – Ида не заканчивает фразу и неожиданно говорит о другом: – Моя мечта – вместе со всеми написать диктант. Но пока я координатор – это было бы нечестно: тексты-то вижу раньше других.

Одно из первых упоминаний о гастролях исполнителей шансона в крае я обнаружил в газете «Владивосток» от 24 марта 1902 года. В те годы местная пресса относилась к жанру гораздо суровее, а сами исполнители довольствовались куском хлеба в самом прямом смысле:

«Поселок Барановский.

…К нам еще приезжала, несмотря на пост, какая-то певичка похабных песен. Свои представления она давала в одном доме и за первое место брала не более трех целковых. Впрочем, нашлись охотники – со станции служащие, которые пришли посмотреть на эту певичку и платили ей не только деньги, но еще и разными кушаньями кормили».

Бесснежная зима – беда Приморья. Трава – сухая, рыжая, мертвая – любимое лакомство пожаров. В марте по сопкам и падям Дальнего Востока проносятся голодные огненные кони, оставляя за собой черные полосы выжженной земли. Огонь хорошо видно с трассы: то здесь, то там он пожирает траву и деревья. В засушливое лето леса могут гореть почти до заморозков. Еще хуже в тех краях, где залегает торф или бурый уголь. В Шимановском районе Амурской области есть место под названием Горящие скалы: за триста последних лет огонь там гас лишь однажды. Впрочем, расположены они вдалеке от селений и полей, никому не мешают, потому являются не проблемой, а достопримечательностью. Полюбоваться на диковину возили еще Антона Павловича Чехова, путешествовавшего на Сахалин.

Филологи собирают в пути интересные слова, а я ищу интересные истории. Городские легенды, мифы и байки – моя давняя любовь, страсть и объект исследований. Из Уссурийска я увожу дивную историю о криминальном поведении местных призраков. Легенды о привидениях обычно скучны и похожи друг на друга, как два пикселя ночного тумана: старый дом, таинственные шорохи, скрип половиц и нелепые завывания. Но, к моему удовольствию, иногда встречаются исключения. Во Владивостоке привидение продает горожанам вещи, которые стареют за одну ночь. В Чите – охотится за длинноволосыми женщинами. В Красноярске рассказывает спящим, где закопаны древние клады. В Уссурийске призраки обитают на старом кладбище и ведут себя как гопники: по ночам выбираются из могил и отправляются в город избивать прохожих.

Мы останавливаемся выпить кофе в Сибирцево – так с 1972 года называется та самая Манзовка, что вошла в поговорку. После советско-китайского конфликта на острове Даманском были переименованы десятки приморских городов, поселков, горных хребтов и рек, носивших прежде китайские названия. В бывшей Манзовке в пустом придорожном кафе нас настигает слава: официантка выносит кофе с пирожками в тот момент, когда Слава Беляков в зале смотрит на Вячеслава Белякова в телевизоре.

– Ой, это вас показывают! – удивленно восклицает официантка.