Чтение онлайн

Аккуратный, чистый, малоэтажный Биробиджан провожает путешественников ярким солнцем. У нас не было времени задержаться здесь, и мы с любопытством разглядываем город из машин. С высокого постамента смотрит в светлое будущее Ленин, манит хулиганским названием кафе-бар «Вдрабадан», старый танк застыл напоминанием о давней войне и сложенная из бревен церковь ждет людских покаяний и молитв. Наша Газель тормозит у светофора на перекрестке. На балкон пятиэтажки выходит женщина с пластмассовой лейкой – полить цветы. От проезжей части дом отделен узким тротуаром, и мне хорошо видно усталое лицо немолодого человека из тех полутора процентов еврейского населения, для которых первостроители возводили город в прошлом веке. По возрасту женщина годится им в дочери – может быть, она и есть дочь кого-нибудь из них. Заметив яркие машины старушка застывает с лейкой в руках.

Нам горит красный свет.

Старая еврейка читает надписи. Неожиданно ее морщинистое лицо озаряется радостной улыбкой. Женщина ставит лейку на подоконник и приветственно машет нам рукой.

Когда бог смешал языки, из-под обломков Вавилонской башни первыми выбрались филологи. Они взяли в руки костяные стилосы, положили на колени глиняные таблички и стали записывать слова новых языков, опрашивая растерянных сограждан. Так появились первые правила: вопреки расхожему заблуждению их изобретают не ученые, а сам народ. Ученые лишь изучают, обобщают и фиксируют устоявшиеся языковые формы. После чего вносят их в словари, возводя в непреложный, но все же временный закон. С течением лет одни слова меняют свое значение, другие – род, третьи – написание, четвертые – ударение.

Из чужих языков приходят неожиданные гости, новые поколения придумывают иные выражения и сочетания букв, а наука конструирует неизвестные прежде термины. Все это требует постоянного изучения и анализа. Одна из лекций Елены Вячеславовны Арутюновой называется «Пора пересмотреть все наши словари».

«Изменений не бывает только в мертвых языках, – говорит в интервью Арутюнова. – В орфографических словарях должны отражаться живые языковые процессы, и с этой точки зрения словари нужно пересматривать. Такая работа велась лексикографами прошлого, ведется она и сейчас в Институте русского языка имени Виноградова. К сожалению, многие не знают, не задумываются об этом и пользуются для проверки написания, например, «Толковым словарем живого великорусского языка» В. И. Даля или «Толковым словарем» под редакцией Д. Н. Ушакова. А ведь они создавались, когда еще орфография была очень неустойчивой, написание многих слов колебалось. Например, у Даля мы встречаем варианты ровнина и равнина, а у Ушакова – калач и колач».

В ведении филологов – множество слов, о которых простой человек и не догадывается.

В лингвистике издавна существует понятие территориального диалекта, но изначально к нему относили говоры, распространенные в сельской местности. По мере урбанизации было замечено, что и в разных городах люди часто разговаривают по-разному. Что одни называют мультифорой, в других городах – файлик, а в третьих – слюдяшка. Это слова-регионализмы, они употребляются не по всей стране, а в отдельных ее регионах. Для того чтобы собрать их, филологи покидают свои кабинеты и отправляются в народ ходить чигирями и очкурами (то есть городскими окраинами).

«Возьмем, к примеру, слово корень – оно всем известно, – поясняет в одном из интервью Милянчук. – Но только дальневосточники знают, что корень может означать женьшень и что от него образованы такие слова, как корневать – добывать, искать женьшень; корневщик – тот, кто это делает, корневка – сам процесс или сезон, когда женьшень добывают. Вот это мы и называем регионализмами».

Когда воды Всемирного потопа схлынули, первыми по еще мокрым падям и урочищам разбрелись филологи – проверять уцелевшие после катастрофы топонимы. Географические названия – древнейшие из слов, которыми пользуемся. Значения многих мы даже не понимаем, так как остались они от других народов, возможно, давным-давно исчезнувших с лица Земли. Сам край, по которому мы едем, называется загадочным и непонятным словом «Сибирь». Филологи формулируют для нас правила употребления географических названий и терминов, но прежде внимательно изучают языковую местность. На улицах и в аудиториях они узнают, как местные жители расставляют ударения и склоняют топонимы: Бурея или Бурея, в Кемерово или в Кемерове. Соответствует ли это правилам или, наоборот, массово им противоречит. Казалось бы, топонимы можно собрать, не выходя из дома – на топографических картах и в топонимических справочниках. Это не совсем так. Для исследователей важны не только сами названия, но и манера их произношения и написания – сокращения, прописные и строчные буквы, знаки препинания.

Благодаря современным мессенджерам с нами в плавании и те, кто остался в порту, сошел на берег или еще только собирается присоединиться. В чате они следят за ходом автопробега, обмениваются мнениями, обсуждают собранное богатство, дискутируют и, конечно, шутят.

Иногда обсуждение и шутка сливаются воедино. Перед отъездом из Улан-Удэ наша команда отправляется на прогулку по пешеходной улице бурятской столицы. Мы разглядываем скульптуры и старинные дома, купаемся в солнечных лучах, пьем кофе в сувенирной кофейне и слушаем уличных музыкантов. И лишь Елена Вячеславовна думает о топонимах.

Строгую дискуссию специалистов я нарушаю поэтическим экспромтом:

Регионализмами и официальными топонимами работа филологов в автопробеге не исчерпывается. Они изучают также фольклорный слой: использование топонимов в пословицах и поговорках, народные названия тех или иных городских районов. Но, пожалуй, самой важной рабочей функцией становится просветительская: интервью для СМИ и лекции в университетах, библиотеках, культурных центрах (Антон Сомин, сменивший на коротком участке Елену Арутюнову, одну из своих лекций прочитал для слушателей в баре!).

Когда наступит конец света, последними, кто покинет Землю, станут филологи. Отправляясь в приготовленные для них райские кущи, они увезут с собой ценный научный материал для составления словаря региональных диалектов Апокалипсиса.