Чтение онлайн

– - Она дольше всего смотрела на вас, Хранитель Кольца, - сказал он.

– - Да, - ответил Фродо, - но что бы ни пришло мне в голову, путь там и останется.

– - Но поберегись!
– сказал Боромир.
– Я не очень верю этой эльфийской Госпоже и ее шуткам.

– - Не говорите злого слова о Госпоже Галадриэль, строго сказал Арагорн.
– Вы не знаете, о чем говорите. Ни в ней, ни в этой земле нет зла, если только человек не приносит его с собой. Но пусть он тогда поберегется! И только сегодня ночью впервые с Раздола я буду спать без страха. Я хочу крепко уснуть и хоть на время забыть свое горе. Сердце мое и руки устали.

Он лег на диван и немедленно уснул.

Остальные вскоре последовали его примеру, и ничто не тревожило их сон. Проснувшись, они увидели, что лужайка перед павильоном освещена ярким светом дня и фонтан сверкает на солнце.

Несколько дней они провели в Лотлориене. Все это время ярко светило солнце, только изредка выпадал мягкий теплый дождь и, проходя, оставлял все живое свежим и чистым. Воздух был прохладен и мягок, как ранней весной, однако путники чувствовали, что вокруг усиливается зима. Им казалось, что они ничего не делают, только едят, пьют, отдыхают и прогуливаются меж деревьями, и этого было довольно.

Они не видели больше Господина и Госпожу и мало разговаривали с эльфами: мало кто из лесного народа знал язык вестрон. Халдир распрощался с ними у шел обратно к северным гранцам, где были установлены сильные посты после тех новостей о Мории, что принесли путники. Леголас почти все время проводил с Галадримом и после первой ночи не спал с товарищами, хотя возвращался, чтобы поесть и поговорить с ними. Уходя, он часто брал с собой Гимли, и остальные удивлялись этой перемене.

Путешественники часто говорили о Гэндальфе, и то, что каждый знал о нем, ярко вставало перед их глазами. Когда прошли усталость и боль, горе от потери стало осознаваться острее. Они часто слышали поблизости голоса эльфов и знали, что те слагают плачи о Гибели Гэндальфа: они часто слышали это имя среди мягких звучных слов, которых не могли понять.

М и т р а н д и р, М и т р а н д и р, - пели эльфы, - о С е р ы й П и л и г р и м! Так они любили называть его. Но когда Леголас был с Товариществом, он не переводил им песни, сказав, что не обладает нужным искусством и что горе его так велико, что вызывает слезы, а не песню.

Фродо был первым, кто попытался излить свое горе в запоминающихся словах. Ему редко хотелось сочинить песню или стихотворение, даже в Раздоле он слушал, но сам не пел, хотя

275

в памяти его хранилось множество стихотворных строк. Но сейчас, когда он сидел у фонтана в Лориене и слышал вокруг голоса эльфов, его мысли приняли форму песни, и песня эта показалась ему красивой. Но когда он попытался повторить ее Сэму, то смог вспомнить лишь часть.

Когда сгущался в Уделе вечер,

Серой тенью ушел он вдаль,

Провожал его только ветер,

В чьей песне была печаль.

Долгими были его дороги,

Помнят горы его и леса,

Помнят южных холмов отроги,

Говорят о нем рек голоса.

Он не знал преград в Среднеземелье,

Проходил он сквозь двери острогов,

Сквозь болота и сквозь метели,

Сквозь ужас драконьих логов.

Все народы от Лун до Харада

Знал он, как знают свой дом.

Говорил он со зверем лохматым

И с поющим на ветке дроздом.

Меч, разящий врагов наповал,

И рука, придающая силы,

Знаний полная голова

Пилигрим, бредущий уныло.

Среди магов он был главным,

Страшен в гневе и весел с друзьями

Странник в одежде рваной,

Идущий между холмами.

Победил он и Тень, и Пламя.

Он один стоял на мосту...

Его посох разбился о камни,

Канул гений его в темноту.

– - Вы скоро превзойдете мастера Бильбо, - заметил Сэм.

– - Боюсь, что нет, - ответил Фродо.
– Но это лучшее, что я могу сочинить.

– - Ну, мастер Фродо, если вы еще раз попробуете, вставьте, пожалуйста словечко о его фейерверках, - сказал Сэм.
– Что-нибудь вроде этого:

Был он волшебником света,

Фейерверки делал из звезд,

Делал лучшие в мире ракеты,

Что горели, как огненный дождь.

– - Нет, это я оставлю тебе, Сэм. Или, может, Бильбо. Но - хватит, я не могу больше говорить об этом. Не могу представить, как сообщу ему эту новость.

Однажды вечером Фродо и Сэм прогуливались в прохладных сумерках. Оба вновь почувствовали беспокойство. На Фродо внезапно пала тень предстоящего расставания: он каким-то об

276

разом знал, что близко время, когда он должен будет покинуть Лотлориен.

– - Что ты думаешь теперь об эльфах, Сэм?
– спросил он.
– Я задаю тебе тот же вопрос, что и раньше - кажется, это было много веков назад, но с тех пор ты многое повидал.

– - Да уж!
– согласился Сэм.
– И я считаю, что есть эльфы и... Эльфы. Все они достаточно эльфы, но по-разному. Этот народ в Лориене, больше не путешествует бездомно и больше похож на нас: эльфы кажутся сроднившимися с Лориеном больше, чем хоббиты с Уделом. Трудно сказать, они ли сделали землю такой или земля сделали их, если мы понимаете, что я имею в виду. Здесь удивительно спокойно. Кажется, ничего не происходит, и никто не хочет, чтобы происходило. Если в этом какое-то волшебство, то оно настолько глубоко, что я его не вижу.

– - Ты сможешь увидеть все, что только захочешь, - сказал Фродо.

– - Ну, - ответил Сэм, - я хочу сказать, что никто этим не занимается. Никаких фейервеков, которые обычно показывал бедный старый Гэндальф. Интересно, что мы не видим в эти дни Господина и Госпожу. Теперь мне кажется, что о н а может делать удивительные вещи, если захочет. Мне так хочется посмотреть эльфийское волшебство, мастер Фродо!

– - А я не хочу, - сказал Фродо.
– Я удовлетворен. И мне не хватает не фейерверков Гэндальфа, а его густых бровей, его вспыльчивого характера, его голоса.

– - Вы правы, - согласился Сэм.
– И не думайте, что мне не грустно без него. Просто я хотел взглянуть на колдовство, о котором рассказывают старые сказки. Никогда я не видел земли прекраснее этой. Как будто ты дома в праздник, если вы меня понимаете. Я не хочу уходить отсюда. Но я чувствую, что нам придется уходить и нужно это делать побыстрее.

"Если будешь затягивать работу, лучше и не начинай ее", - говорил обычно мой старик. Не думаю, чтобы этот народ мог еще чем-то, даже волшебством, помочь нам.

– - Боюсь, что ты прав, Сэм, - сказал Фродо.
– Но я очень надеюсь, что перед уходом мы еще раз увидим Госпожу эльфов.

Как бы в ответ на его слова, к ним приблизилась Госпожа Галадриэль. Высокая, белоснежная, прекрасная, шла она под деревом. Не сказав ни слова, она поманила их.

Повернувшись, она повела их на южный склон холма Карас Галадон. Пройдя через ворота в высокой живой изгороди, они оказались в замкнутом пространстве. Здесь не росли деревья, и оно лежало открытым под небом. Взошла вечерняя звезда и сверкала белым огнем над западными лесами. Госпожа по длинноу лестничному пролету спустилась в глубокую зеленую лощину, через которую, журча, пробегал серебряный ручей, начинавшийся от фонтана на холме. На дне лощины на низком пьедестале, вырезанном в форме ветвистого дерева, стоял серебряный бассейн, широкий и неглубкий, а рядом с ним - серебряный кувшин.