Траектория судьбы
Шрифт:
Эти стихотворные строки наверняка далеки от поэтического совершенства, но написаны моей женой искренне и с чувством.
Вторым важным событием 1971 года стало замужество нашей дочери Елены.
В следующем году родился внук Игорь, а в день, когда ему исполнилось три месяца, Лена получила диплом инженера-электроника. Катя помогала дочери, как могла: и с ребенком, и с дипломом. Да и я, бывало, брал внука на руки, пытаясь утешить его, голодного: «Тише, тише, скоро твоя мама прибежит из института!..» Когда Игорю исполнился год, семья дочери стала жить отдельно.
В 1 9 7 7 году в возрасте пятидесяти пяти лет ушла из жизни моя жена Катя, с которой мы прожили вместе более тридцати лет. Она погибла от постоянного приема медицинских препаратов, так как не хотела быть скованной в движениях неизлечимой болезнью и приняла решение: «Лучше прожить один год полноценным человеком, чем десятилетиями страдать от боли». Каждое утро было для нее мучительно – ломало все суставы рук и ног, но к вечеру лекарство оказывало действие и все проходило: она уже могла, как говорила, «танцевать цыганочку»…
Мы остались с младшей дочерью вдвоем.
Наташа взяла на свои хрупкие плечики балерины женские хлопоты по дому и всю заботу обо мне. С какой благодарностью я это ощущал!
В детские годы Наташа проучилась в хореографическом училище пять лет. К сожалению, эти пять лет очень интенсивных нагрузок сказались на ее здоровье. Доктора посоветовали нам забрать дочь из училища и постараться оградить от физических перегрузок. Вернувшись в Ижевск, наша младшая дочь начала учиться в обычной школе и заниматься танцами в балетном кружке при театре. Здоровье ее постепенно улучшилось.
После окончания школы Наташа поступила в Механический институт. Получив диплом инженера, дочь решила некоторое время поработать в танцевальном ансамбле – с большой неохотой прощалась она со своим увлечением. Очевидно, уход из балетного училища был для маленькой девочки настоящей трагедией, в какой-то мере отразившейся на всем дальнейшем коротком жизненном пути.
Иногда мы с женой смотрели балетные постановки и концерты с ее участием. Необыкновенная легкость, четкость и законченность движений, какая-то особая одухотворенность были свойственны ей не только на сцене, но и в повседневной жизни. Все это, казалось, было у нее от рождения.
Помню, как однажды, после ее выступления я прочитал посвященные ей строки:
Дочь моя Наташа,Милый мой ребенок, –Балериной сталаСразу – из пеленок!Она рассмеялась и сказала:
– Это, конечно, не твой любимый Некрасов, но тут что-то есть.
Я не отставал от нее:
– Ну что, скажи – что?
Переменив тон, она сказала очень серьезно и очень трогательно:
– То, что ты меня любишь, папочка!
Она относилась ко мне с какой-то особой, такой искренней нежностью.
Наташа имела характер, отличавшийся и мягкостью, и одновременно – необыкновенной целеустремленностью. У нее было много хороших друзей и подруг – она умела притягивать к себе как магнит.
Помню, как каждый год я отговаривал ее не собирать наших друзей на мой очередной день рождения. И чего я только ни придумывал! Объяснял, что это не юбилейная дата, что хоть годок нам стоит пропустить, что… Но она всегда настаивала на своем.
Так было и в тот, печальный 1983 год.
В том году готовиться к моему дню рожденья ей помогал тогда еще одиннадцатилетний Игорь, сын Лены, которая в то время лежала в больнице. Они вместе напекли столько разных пирожков, кренделей, шанежек… Было много и других вкусных блюд!
С племянником у Наташи были особо теплые отношения. Мне всегда казалось, что она любила его ничуть не меньше матери. Их сердечной дружбе все удивлялись – они были «не разлей вода».
Вечер прошел очень весело. Наташа танцевала отрывки из своих танцевальных номеров. Мы ее просили: еще, еще!.. И она опять танцевала – ей нравилось доставлять нам всем радость!
…А через день ей надо было лететь в Москву.
Погода в те дни стояла нелетная. Игорь дважды провожал ее в аэропорт и, возвратясь, всякий раз говорил: «Ну, завтра улетит обязательно».
В нашей семье было заведено: если кто-то уезжает, перед выходом из дома надо непременно «на дорожку» присесть.
Два дня мы аккуратно присаживались, а на третий Наташа с ходу открыла дверь, и они с Игорем стали быстро спускаться вниз. Наташа с сумкой через плечо, Игорь тоже что-то такое нес.
Раньше я никогда не выходил за порог, когда кто-либо уезжал, а на этот раз стою у раскрытой двери и наблюдаю, как они торопливо бегут. Внезапная мысль вдруг мелькнула в голове: а не в последний ли раз я ее вижу? Наташу.
Иду на кухню, смотрю в окно.
Вот они садятся в такси, вот машина трогается… И снова та же мысль: неужели – в последний раз?!
Иду в свой рабочий кабинет, бессмысленно перебираю бумаги, и все жду обещанного звонка.
Ведь Наташа говорила: как только объявят рейс, она посадит Игоря в такси и тут же мне позвонит.
Резкий звонок нарушил тишину квартиры. Беру трубку и слышу голос дочери: «Папочка, погода снова нелетная, сдаю билет и завтра уеду поездом». Ну и хорошо, поездом так поездом.
В тот день на дорогах был сильный гололед…
На обратном пути Наташа села рядом с таксистом, Игорь с вещами устроился на заднем сиденье. При выезде на главную дорогу молодой водитель делает крутой правый поворот, машина плохо слушается, вылетает на встречную полосу и попадает боком под бампер тяжелого автофургона. Тем самым боком, где сидела Наташа…