Траектория судьбы
Шрифт:
Началась Великая отечественная война, принесшая стране горе и поломавшая немало людских судеб. Осенью 1941 года, когда фашисты рвались к Москве, полигон был срочно эвакуирован под Челябинск, в Чебаркуль. В то время у Кати уже была первая семья. Когда опасность полностью миновала, полигон вернулся обратно в Подмосковье.
В годы войны в Щурово и Коломне располагались военные госпитали, в которых по вечерам помогали санитарам и нянечкам служащие полигона. Работала там и Катя, получившая в госпитальных палатах некоторые практические навыки, пригодившиеся ей в дальнейшей жизни: детям и мне уколы всегда делала сама.
Полигон для моей жены стал воистину домом родным. В трудные, голодные годы войны она могла по мере возможности поддерживать свою маму. Получая на полигоне продуктовый паек, делила его на две части: одну – себе и маленькой дочери, другую – маме и младшему брату.
Когда я познакомился с Катей, у нее уже была годовалая дочь Нэлли. В то время они жили вдвоем в небольшой комнатке одного из домов «жилой» зоны полигона.
После того, как я стал работать в конструкторском бюро полигона, мы с Катей решили жить вместе. Образовав семью, начали сообща решать хозяйственные проблемы. В том числе и продовольственные.
Еще в первые годы войны многие семьи, живущие на полигоне, получили в личное пользование небольшие участки земли для разведения огородов. Чаще всего там выращивали овощи: картошку, свеклу, капусту, огурцы, помидоры. Но иногда… сеяли и зерно. Нам тоже дали такой участок и как человек, знакомый с крестьянским трудом, я взял на себя ответственность за наш огород. И надо сказать, результаты получал неплохие…
Помогали мы и Катиной маме – у нее перед домом тоже был небольшой участок для огорода. Снятый по осени урожай был очень дорог для наших семей.
Чем еще занимались жители полигона в редкое свободное от работы время, так это охотой и рыбалкой. Удавалось иногда выбраться на природу, побродить с ружьем по лесу, с удочкой посидеть на берегу реки Оки. Бывало, возвращались домой с трофеями…
С весны 1945 года жизнь на полигоне начала изменяться к лучшему: люди стали чаще улыбаться, шутить, смеяться. Будто тяжелая ноша спала с плеч, и мы всей грудью вдохнули пьянящий запах Победы. Праздники, отмечаемые нами в войну, были с привкусом понятного общего горя, как тот «пир во время чумы». Послевоенные праздники стали настоящими народными гуляньями для тех, кто пережил ужас войны.
Со временем на полигоне возобновились прерванные войной физкультурные соревнования. В них принимали участие все, кто хотел и мог. От тех, кто любил бегать, прыгать, плавать и нырять – отбоя не было. Наша семья тоже участвовала – Катя бегала на стадионе, плавала и ныряла в воду с вышки, а мы с маленькой дочерью засекали секундомером ее результаты – болели за нашу маму…
Отдыхая в выходной день на пруду, мы втроем плавали по нему на маленьком плоту. Катя любила нырнуть с него, а потом плыть, толкая его вперед. Для меня это было немалым испытанием – я ведь боялся воды после того, как тонул в детстве…
Наступил 1948 год, в начале которого произошло самое важное в моей конструкторской судьбе событие: автомат АК-47 вышел победителем в длительном и трудном соревновании и впереди был следующий этап – войсковые испытания.
В марте месяце меня командировали в далекий приуральский город Ижевск с очередным заданием – участвовать в производстве первой опытной серии автоматов АК-47, необходимых для войсковых испытаний. Обычная командировка. Значит, мое пребывание в Ижевске будет временным и после войсковых испытаний может последовать новое назначение. Не исключено, что на тот же самый подмосковный полигон. Мы с женой все обсудили и решили ничего не менять в нашей жизни до окончания войсковых испытаний.
Я поехал в Ижевск один, без семьи. Жена с дочерью остались на подмосковном полигоне до той поры, пока у нас не появится определенное место жительства. Катина мама жила недалеко от полигона, что было немаловажно – бабушка Тоня иногда выручала – брала часть забот о маленькой Нэлли на себя. А если у нас появится еще один ребенок, тогда тем более без тещиной помощи не обойтись.
Время показало, что мы все сделали правильно.
В конце сентября 1948 года на свет появилась наша первая общая дочь. Помню, как только я узнал о приближающихся родах, сразу же приехал из Ижевска в Щурово. Подъезжая к дому тещи, все думал: «Сын или дочь?..» Бегом поднялся на третий этаж, вошел в квартиру и взволновано спросил: «Кто родился?» Антонина Ивановна посмотрела на меня, улыбнулась и говорит: «Пока никого, Миша, но ты не переживай, все будет хорошо. Проходи, раздевайся, садись к столу, будем ужинать! А потом спустимся, и еще раз спросим».
Надо сказать, что родильное отделение больницы находилось на первом этаже того же дома, а окна палаты, где лежала Катя, были прямо под окнами тещи. Никаких телефонов тогда не было, и за известиями мы ходили сами или посылали Катиного двенадцатилетнего брата Олега.
Ожидание длилось двое суток. Наконец, утром третьего дня сообщили: «Поздравляем, у вас – девочка!» Так родилась наша дочь Елена, Лена или, как я ее маленькую называл: «дочь моя Алена». Когда девочку принесли домой, брат жены внимательно посмотрел на нее и сказал: «Ну, вылитая цыганка!» Кожа у дочери была смуглая, а волосы – черные, как смоль, и кудрявые. У меня самого в детстве были очень черные волосы и брови, но кудрей не было никогда. Кстати, после первых же купаний они исчезли и у Алены…
Долго оставаться с семьей я не мог – надо было срочно возвращаться в Ижевск, готовиться к войсковым испытаниям.
Испытания прошли успешно, и вскоре после них последовало новое назначение – в Ижевск, на Машиностроительный завод налаживать массовый выпуск АК-47.
Шел март 1949 года. Младшей дочери не исполнилось и полгода, и забирать с собой семью было рискованно – в Ижевске нет ни жилья, ни родных, ни знакомых. Решили, что жена с девочками еще на полгода останутся на полигоне, а я за это время смогу кое-что решить на новом месте. К тому же, все еще было не ясно – надолго ли в Ижевск?..
В апреле 1949 года я узнал о присвоении мне Сталинской премии. Теперь перед моим именем появилась первая высокая «степень»: «лауреат Сталинской премии».
Летом автомат АК-47 был принят на вооружение официально – «Постановлением Совета Министров СССР от 18 июня 1949 года».
Через пару месяцев судьба моя была определена – я демобилизовался и получил направление на работу в конструкторское бюро Ижевского машиностроительного завода.
С сентября 1949 года началась «гражданская» жизнь и мы с женой решили, что пора налаживать семейный быт на новом месте, переходить от командировочного состояния к состоянию оседлости. Оставив старшую дочь Нэлли с бабушкой, мы втроем отправились осваиваться в Ижевске. Маленькой Алене был год.
Приехав в этот далекий уральский город, мы поселились в номере единственной гостиницы. Номер был небольшой, обстановка казенная, из мебели – только две кровати, стол, два стула и маленький шкаф. В комнате все время топили небольшую печку-буржуйку: ею обогревали комнату, на ней варили еду для себя и ребенка.
Первые месяцы семейной жизни в новом городе были очень трудными – за окном суровая снежная уральская зима, в комнате холодно. Ночью было слышно, как скребутся мыши и крысы. Однажды крыса чуть в кроватку к маленькой Алене не забралась – хорошо, жена вовремя встала поправить одеяло на дочери!.. Подойдя к кроватке, Катя услышала, как что-то тяжелое упало на пол. Мы перепугались, подумав, что это вполне могла быть крыса. Конечно, после такого случая стали спать все вместе и даже днем мы боялись оставлять дочь без присмотра…