Траектория судьбы
Шрифт:
Наконец, сказали, что президент приехал и мне надо идти в зал, вернее, на сцену зала. Мое место в президиуме было в центре, рядом с президентским.
С огромным волнением я вышел на сцену и увидел, как с противоположной стороны появился Ельцин. Мы пошли на встречу друг к другу. Зал при нашем появлении встал и зааплодировал. Торжественное заседание началось.
Много речей звучало с трибуны, много подарков было вручено. Но самое главное прозвучало из уст министра обороны Грачева – приказ о присвоении мне звания генерал-майора. Признаюсь, это было моей давней «тайной мечтой». Не самоцелью, нет! Хотя, как говорят на Руси: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом»! Я же в том, что мне присвоили генеральское звание, вижу факт признания Армией моей причастности к ней.
Когда Ельцин объявил о вручении мне новой российской награды – ордена «За заслуги перед Отечеством» за номером один, зал снова встал и аплодировал все то время, пока президент прикалывал награду к лацкану моего пиджака.
После окончания торжественного заседания мы с Борисом Николаевичем сфотографировались, а затем прошли в маленький банкетный зал. Там уже были и руководители нашей республики, и московские гости: вице-премьеры России, пять-шесть министров и другие официальные лица. Минут через пятнадцать Ельцин попрощался со мной, пожелав всего, что положено в таких случаях, и отбыл в Аэропорт, чтобы улететь обратно в Москву. Высокие гости, прибывшие с президентом на празднование моего юбилея, остались в Ижевске для участия в следующих мероприятиях.
Итак, какие же чувства у меня к первому президенту новой России, к Борису Николаевичу Ельцину? Безусловно, как законопослушный гражданин я уважал его официально занимаемую должностную позицию, позицию президента, первого лица государства. Но при этом я не был согласен с его действиями.
Особой симпатии у меня к Ельцину никогда не было. Разве только тогда, когда Борис Николаевич возглавлял Свердловский обком КПСС. В те времена, приезжая к своим родственникам в Нижний Тагил, я часто слышал хвалебные отзывы о нем. О том, как он лично руководит строительством дороги Свердловск – Серов, каждую неделю тщательно проверяя все строящиеся участки дороги, перелетая на вертолете от одного к другому. Вот тогда я подумал, что именно такие рачительные и беспокойные руководители и должны быть у нас. Но это мое мнение было заочным и, как показала жизнь, неоправданным…
Когда же он развалил Советский Союз, то я подумал, что не должны такие люди руководить, способные в два счета развалить большое могучее государство. Ведь это, безусловно, трагедия для всего нашего народа. Мы 75 лет жили все вместе, единой семьей. Мы не думали, кто какой национальности и кто в какой республике живет: в России, на Украине, в Белоруссии, Грузии, Казахстане… У нас было много смешанных браков, и родственники могли жить в любой республике Советского Союза. Никогда не было проблем для их общения. Ну, а как теперь им быть, после этого развала? Конечно, это настоящая трагедия!
Непростительно это! Ведь нашу страну раньше уважали, с ней считались. Вот мы сейчас кричим: «Великая Россия»! Какая она великая? У меня есть книга, в которой подробно описываются деяния каждого царя на пользу своего Отечества. Так у каждого из них большой перечень благих деяний: они укрепляли Россию, делали ее единой и могущественной. Сколько сделал Петр Первый Великий для этой цели? А Екатерина Вторая? Ведь все это было нашим российским наследием, которым не допустимо было распорядиться так, как это сделал Ельцин!..
Так что, хотя Ельцин и наградил меня самыми большими наградами, я считаю его преступником по отношению к своей стране…
Семья
Наша молодость пришлась на военные годы. И все, что происходило в наших судьбах, все было связано с войной – и работа, и дружба, и любовь…
Со своей будущей женой Екатериной Викторовной я познакомился на подмосковном полигоне в 1943 году. Ей тогда было чуть меньше двадцати двух лет, и звали ее просто Катей. Катей Моисеевой. Работая чертежницей-копировальщицей в конструкторском бюро полигона, она делала копии чертежей по проектам многих конструкторов полигона: Рукавишникова, Ракова, Судаева, Афанасьева, Барышева и других.
Катю отличали хорошие исполнительские качества и она была постоянно загружена работой. Для конструктора всегда важно, чтобы тот, кто работает с ним вместе, творчески подходил к выполнению задания, по возможности, вникал в то, над чем работает. А, главное, не стеснялся спрашивать конструктора, когда что-то непонятно.
В предвоенные годы без какой-либо специальной подготовки Катя начала работать в конструкторском бюро полигона, и через несколько лет стала хорошим помощником конструкторам, толковым и аккуратным. Жалко конечно, что и ей война помешала получить высшее образование. А потом, после войны – заботы о муже и детях…
Родилась Катя в 1921 году в семье заводских служащих. Ее отец, Виктор Петрович Моисеев, был руководителем высшего звена на одном из подмосковных заводов и в 1930-х годах был командирован в Германию на стажировку. Мать, Антонина Ивановна, работала бухгалтером-нормировщиком. В семье Моисеевых было трое детей: Катя – старшая, Нина – на два года младше, Олег родился в 1936 году, когда Кате было почти пятнадцать лет.
Как вспоминала моя жена, они с сестрой росли в любви и чрезмерной опеке родителей и жившей с ними бабушки – папиной мамы, которая вела все домашнее хозяйство. Бабушка когда-то училась в гимназии и была хорошо образована. Самой большой ее страстью было чтение книг, за что она и получила от своей невестки прозвище – «чернокнижница». Не без бабушкиного влияния начала проводить за чтением книг все свое свободное время и Катя. Из двух девочек только она стала близким другом для своей бабушки, унаследовав ее страсть к книгам.
Воспитывая уже наших дочерей, жена часто им рассказывала о том, как неправильно поступали ее родители, не доверяя детям никаких домашних дел. Она сожалела, что ее мама не разрешала бабушке учить внучек шить, вязать, готовить. Всю эту работу при надобности делала сама бабушка. Мама же строго следила за тем, чтобы они не брали в руки и швейной иголки – не дай бог, поранятся…
О чем моя жена с большим удовольствием вспоминала, так о том, как вечерами в их семье устраивались музыкальные концерты – все играли на инструментах: гитаре, мандолине и все пели.
Хорошо учась в школе, Катя мечтала стать преподавателем немецкого языка. Их семья некоторое время жила по соседству с семьями немцев, и этот язык был языком общения детей. Привлекала мою будущую жену и медицина – до конца своих дней она постоянно штудировала медицинские книги в поисках информации о причинах заболеваний своих близких.
Но учиться в московских институтах Кате Моисеевой не пришлось. В последние предвоенные годы сначала умерла старенькая бабушка, а затем, серьезно заболев, умер отец. Катина мама, долгие годы не работавшая, была вынуждена снова пойти на завод. Брат был еще совсем маленький. Конечно же, в такой ситуации старшая дочь не могла оставить семью без своей помощи…
После смерти отца они все переехали из отдельного большого дома в небольшую квартиру в подмосковном Щурово. Недалеко располагался Научно-исследовательский полигон стрелкового и минометного вооружения (НИП-СМВО), на котором работали вольнонаемными служащими многие жители поселка. Туда же перед войной устроилась на работу и Катя Моисеева.
Дом стоял на самом краю поселка на улице, что вела к полигону. Каждое утро надо было пройти несколько километров по полю и лесной дороге на работу, а вечером – домой.