Чтение онлайн

Но чтобы артиллерийский огонь и удары авиации не превратились в громоподобную фикцию, требуется точное знание местоположения объектов поражения. Насколько точное? Судите сами. Зона сплошного поражения 130-мм осколочно-фугасного снаряда — до 8 м, а осколочного — до 35. Но если даже точка прицеливания точно ляжет на цель, то все равно в силу естественного рассеивания на дистанции, например, 60 кб (11 км) 50 % снарядов выпущенных из одного 130-мм орудия попадут не в точку, а в прямоугольник 88 x 6 м. А все снаряды разлетятся в пределах эллипса длиной 300 и шириной 25 м. При этих условиях для подавления пехоты требуется порядка 180 снарядов на 10 м окопа, а для приведения к молчанию четырехорудийной полевой батареи нужно произвести около 250 выстрелов. И все это при условии, если цель наблюдается корпостами или самолетом-корректировщиком, а на стреляющей корабль сообщают отклонение падений снарядов относительно цели. Если объект поражения не наблюдается, то расход боезапаса требуется увеличить минимум на четверть.

Немного разобравшись с теорией огневого обеспечения высадки войск десанта, мы видим, что 3–8 октября 1941 г. это самое огневое обеспечение не оказало никакого влияния на условия ведения боевых действий войск — во всяком случае, своего предназначения оно не выполнило. Вот вам и первая, по-настоящему роковая причина гибели десантников.

Однако в данной ситуации не стоит во всем винить артиллеристов. Все задачи поставленные перед ними они решили. Другое дело — как эти задачи ставились. Почти все цели представляли из себя всевозможные развилки дорог, предположительно (!), по которым в район боя должны были выдвигаться войска противника. Координаты нескольких выявленных батарей противника указывались по квадратам, то есть с точностью не менее 500 м. На самом деле обстановка в районе проведения морских десантных операций советской разведкой вскрыта не была, и планирующие их штабы просто не знали расположения войск и объектов противника на местности.

Следующая роковая причина — это связь. Ее отсутствие сразу лишило высадившиеся войска какой-либо поддержки и обеспечения. Дело в том, что привычная и отрабатываемая в мирное время связь с помощью сигнальных ракет разного цвета в данных условиях оказалась совершенно бесполезной, так как на фоне массового применения противником осветительных ракет и трассирующих боеприпасов они были слабо различимы.

Имевшиеся на вооружении частей ВМФ армейские переносные радиостанции РМ теоретически обеспечивали связь в режиме телеграфии до 12 км, а в режиме телефонии — до 8 км. Но они были малонадежны, громоздки, их переносили два матроса, они требовали много времени для развертывания. Поэтому не удивительно, что в условиях маневренного общевойскового боя ими не смогли воспользоваться — да скорее всего они вообще вышли из строя сразу после высадки. Так что отсутствие разведданных целей, связи с десантниками и стали первопричиной отсутствия результативного огневого обеспечения войск десанта.

Наконец, еще одна роковая ошибка относится к боевому применению самих войск десанта. Теорией в ходе морских десантных операций предусматривалось создание на захваченном плацдарме так называемой базы высадки. Не будем сейчас останавливаться на всех ее задачах, отметим лишь, что эта база является элементом боевой устойчивости войск десанта. Именно через нее осуществляется их связь с поддерживающими силами, все снабжение.

Как минимум в случаях с десантами Ленинградской ВМБ войска сразу уходили от уреза воды — и таким образом обрекались на дальнейшее ведение боевых действий в условиях полного окружения, без всяких шансов, в случаи необходимости, на обратную посадку на десантно-высадочные средства. И это все не удивительно. Во-первых, командиры высаживаемых подразделений 20-й дивизии войск НКВД, никакого понятия о тактике войск морского десанта не имели. Во-вторых, для обороны захваченного плацдарма нужно выделять войска, а их и так явно не хватало для решения поставленных задач, так как соотношение сил сторон было даже не 1:1, а вообще не в пользу войск десанта.

Нужно помнить, что все высадки осуществлялись в ближайшем тылу войск фронта, то есть прямо в расположении его вторых эшелонов и резервов. Районы высадки оказались насыщенны не выявленными разведкой инженерно-оборонительными сооружениями, живой силой и огневыми средствами противника. Поэтому, не имея собственных средств борьбы с этими сооружениями, танками, укрытыми огневыми средствами и живой силой противника, войска десанта успешно решить поставленные, ему задачи, естественно, не могли. Тем более что для противника только морской десант 3 октября являлся неожиданным, а все последующие они ждали и уничтожали их войска уже по отработанной схеме: давали возможность отойти от уреза воды, блокировали пути отступления к побережью, ну а дальше дело техники… А ведь поскольку войска фронта так и не смогли двинуться вперед, то единственной альтернативой гибели десантников мог стать только их съем с побережья-силами флота.

Таким образом, войска всех пяти морских десантов были обречены еще на этапе планирования морских десантных действий. Конечно, могло случиться чудо, и кто-то из них вышел бы к своим войскам, на войне такое случалось. Но нельзя планировать операции в расчете на чудо или русское «авось».

Осень в 1941 г. выдалась короткой, и уже на Ноябрьские праздники молодой ледок затянул Маркизову лужу, а 13 ноября сплошной ледовый покров толщиной до 20 см распространился до Толбухина маяка, и далее до Шепелева залив покрыл крупнобитый лед. Совсем немного времени осталось до того, как весь Финский залив превратится в ледовое поле. А значит, военно-морская база Ханко будет обречена, так как даже теоретически снабжение ее морем станет невозможным.

Теоретически, потому что практически после оставления Таллина никто ее реально и так не снабжал — жила и воевала база почти исключительно за счет своих довоенных запасов. Кроме этого, в отличие от ситуации с Таллином, на Ханко находились хорошо подготовленные вполне боеспособные войска, которых в тот момент очень не хватало под Ленинградом и Тихвином. Все это вместе привело к тому, что Военный совет КБФ получил приказание Ставки Верховного главнокомандования об эвакуации ВМБ Ханко.

Военно-морская база Ханко, расположенная на одноименном полуострове в северной части устья Финского залива. К началу войны на полуострове создали мощную группировку береговой артиллерии, которая во взаимодействии с кораблями, авиацией и береговой артиллерией Береговой обороны Балтийского района (БОБР) преграждала вход в Финский залив. Таким образом, ВМБ Ханко являлась ключевым элементом в системе недопущения крупных артиллерийских кораблей противника в Финский залив. После постановки оборонительных минных заграждений, беспрепятственно в залив проникнуть не могли не то что броненосцы или крейсера, но эсминцы и канлодки.

К сожалению, реально система Ханко — минные позиции — БОБР при поддержке Отряда легких сил свою задачу не выполнила. И не потому, что какие-то крупные корабли противника до эвакуации Таллина проникли в Финский залив — таких попыток даже не было. Подобные оборонительные позиции имеют своей целью не только противостоять конкретным ударам, но и создать под их прикрытием благоприятный режим для действий своих сил между этими ударами. Однако, как видно из планирования прорыва сил флота из Таллина в Кронштадт, командование КБФ не верило в «непроницаемость» оборонительной позиции — а значит, она оказалась бесполезной.

Отличительной чертой ВМБ Ханко являлось то, что она единственная из всех баз советского флота обладала полноценной сухопутной обороной. Кроме Сектора береговой обороны, в ее составе находились 8-я отдельная стрелковая бригада, участок ПВО и эскадрилья самолетов-истребителей. Командиру базы генерал-майору С.И. Кабанову, кроме того, подчинялись погранотряд и инженерно-строительные части.

Общая численность гарнизона составляла 25 300 человек. Артиллерия базы насчитывала более 100 орудий разных калибров. В июне с Ханко убрали 1-ю бригаду торпедных катеров и 8-й дивизион подводных лодок. Так что корабельный состав базы включал всего семь малых охотников ОВР базы, погранотряд и несколько малых катеров.

По плану обороны силы базы развернули на двух оборонительных участках. На первом (от госграницы до линии мыс Копнессудд — о. Тальхольмарне) занимали оборону 8-я стрелковая бригада, пограничный отряд, саперный и два строительных батальона, три железнодорожные и одна строительная роты. Кроме того, на островах, расположенных к востоку и западу от участка, находились в обороне семь стрелковых рот 8-й бригады и пулеметная рота сектора береговой обороны. Силам, развернутым на первом участке, ставилась задача: во взаимодействии с береговой артиллерией не допустить вторжения и прорыва противника с материка, моря и воздуха на полуостров Ханко и прилегающие к нему острова. Командиром участка являлся командир 8-й стрелковой бригады полковник Н.П. Симоняк.

Второй участок (территория базы к югу от первого участка) обороняли Сектор береговой обороны; стрелковая, танковая и саперная роты 8-й бригады; два строительных и инженерный батальоны, а также несколько других более мелких подразделений. Этому участку ставились задачи: артиллерийским огнем береговой артиллерии прикрыть северный фланг центральной минно-артиллерийской позиции; не допустить высадки морского и воздушного десантов, а также вторжения войск противника на территорию своего участка. Командиром участка являлся комендант Сектора береговой обороны базы генерал-майор И.Н. Дмитриев.