Чтение онлайн

Через несколько минут Маслов приказал дать малый ход вперед и убрать параванный охранитель для осмотра. Прежде чем его убрали, он захватил вторую мину и на малом ходу подтянул ее к борту. Далее — в 23:18 взрыв мины и детонация боеприпасов в погребе № 3. Оторванная до 61-го шпангоута носовая часть эсминца продержалась на плаву около четверти часа, а остановившаяся часть корпуса под воздействием ветра сдрейфовала и в 23:39 подорвалась на третьей мине. В результате на плаву осталась только кормовая часть, включая 1-е машинное отделение.

Схема разрушений эсминца «Сметливый» 4 ноября 1941 г.

Как и во время похода первого отряда, на кораблях второго отсутствовала таблица условных сигналов и никаких сигналов, за исключением ратьером о плавающих и подсеченных минах, светом не подавалось. Все управление осуществлялось открытым текстом по УКВ. Противник прослушивал оживленные переговоры, возникающие при всякого рода происшествиях, и пытался дезориентировать наши корабли. После первого взрыва мины в параванном охранителе «Сметливого» командир отряда приказал всем кораблям уменьшить ход, что и было исполнено. После второго взрыва он приказал Т-205, Т-211 и трем катерам МО идти на помощь эсминцу. Но на Т-211 не приняли этого распоряжения, так как противник в это время вызывал его по УКВ от имени сначала Т-215, а затем минного заградителя «Марти». Командир Т-211, зная, что оба эти корабля находились в районе Кронштадта, понял обман и не ответил на вызовы противника — но приказание командира отряда не услышал.

На Т-205 убрали трал и около 0:20 5 ноября подошли скулой к тому, что осталось от «Сметливого». Вместо погибшего командира эсминца в командование кораблем вступил командир БЧ-3, под руководством которого в течение 25 минут на тральщик пересадили всех уцелевших людей. П.И. Иванов спустился вниз чтобы убедиться в том, что в помещениях не осталось ни одного человека, и когда он вышел на верхнюю палубу, на Т-205 уже дали ход. Командир БЧ-3 прыгнул, успел ухватиться руками за кормовой отвод, и его вытащили на борт тральщика. Через несколько минут, в 0:50, кормовая часть «Сметливого», скрылась под водой. Но она затонула прежде всего от того, что к окончанию пересадки людей открыли кингстоны.

В то время как Т-205 с тремя катерами МО шел на помощь эсминцу, остальные корабли второго отряда продолжали следовать по назначению и вскоре после полуночи скрылись из виду. На борту тральщика, уже принявшего в Ханко 249 пассажиров, оказалось теперь еще около 370 человек (92 человека из экипажа «Сметливого», а остальные — эвакуируемые). Между тем юго-западный ветер усилился до 4 баллов, а до Гогланда оставалось пройти 100 миль, не имея при этом уверенности в надежности показании магнитных компасов, так как гирокомпаса на корабле не было. При таких условиях командир Т-205 решил вернуться с катерами МО на Ханко, расстояние до которого было вдвое меньше, чем до Гогланда.

Адресованная командиру ОВР Главной базы радиограмма с просьбой обеспечить встречу Т-205 военным лоцманом кронштадтская радиостанция не приняла. Одновременно тральщик не мог сам связаться с Ханко, так как на нем отсутствовал четырехзначный радиокод, которым пользовались в этой ВМБ — а в Ханко не было трехзначного радиокода, выдававшегося на корабли ОВР Главной базы. Из-за этого Т-205, подойдя около 4 часов ко входу в Ханко, простоял в течение четырех часов на якоре, и только около 8 часов к нему подошла канонерская лодка «Лайне» с лоцманом. В данном случае ее выслали после того, как с наступлением рассвета тральщик обнаружил пост СНиС.

Т-205 доставил обратно в Ханко 530 человек. В результате двух взрывов мин, повлекших за собой отрыв и гибель носовой части «Сметливого» до 97-го шпангоута, погибло около половины его личного состава и 233 человека из числа 560 пассажиров, принятых на борт эсминца в Ханко [70] . Таковы последствия неисполнения командиром корабля положений Корабельного устава.

В 23:37 батарея Мякилуото открыла огонь с дистанции около 100 кб по эскадренному миноносцу «Суровый», который продолжал в это время идти малым ходом и находился в пяти-шести милях от «Сметливого». Финская батарея через несколько минут пристрелялась, поэтому на «Суровом», постепенно увеличив скорость хода до 20 узлов, стали уходить на противоартиллерийском зигзаге на восток, не считаясь с расположением рекомендованных курсов. Базовым тральщикам приказали убрать тралы и дать полный ход. На Т-211 не приняли это передававшееся по УКВ приказание, продолжали идти рекомендованными курсами и поэтому отстали от отряда.

В 0:30 5 ноября безуспешный для противника обстрел с батареи Мякилуото прекратился, но прошло больше часа, прежде чем нарушенный им походный порядок отряда частично восстановили. Пройдя около 30 миль под прикрытием одного лишь параванного охранителя, «Суровый» около 1:30 в семи милях северо-восточнее острова Кери вступил в кильватер Т-206. На шедшем впереди Т-207, как уже упоминалось, вообще не было трала, а на Т-211, пытаясь догнать отряд, где-то в районе меридиана мыса Юминданина потеряли оба паравана от взрывов минных защитников и присоединились к отряду только в районе острова Вайндло перед поворотом на фарватер 10 ТБ-д. До тех пор «Суровый» проводился за тралом одного только Т-206.

На пути отряда, расположившемся примерно в 5–8 кб южнее рекомендованного курса, не оказалось ни одной мины, что явилось просто счастливой случайностью. К рассвету корабли второго отряда пришли на рейд Сууркюля, а на следующий день, 6 ноября, они доставили в Ленинград 1263 пассажира — на 800 человек меньше, чем было принято 4 ноября в Ханко и прочти в три раза меньше, чем доставил первый отряд. Даже поверхностный анализ показывает, что если бы не элементарное везение, все могло закончиться еще хуже.

Выход третьего отряда несколько задержался, и только 9 ноября он прибыл на Гогланд. В его состав вошли лидер «Ленинград», эскадренный миноносец «Стойкий», минный заградитель «Урал», госпитальное судно «А. Жданов», пять базовых тральщиков, четыре катера МО и один торпедный катер. Возглавивший отряд командир линейного корабля «Октябрьская революция» контр-адмирал М.З. Москаленко не успел провести совещание командиров кораблей перед выходом отряда из Кронштадта, а после его прихода около 11 часов 9 ноября на рейд Сууркюля, сообщение между кораблями затруднил свежий северо-западный ветер. К тому же вышел из строя Т-207.

Уже на переходе из Кронштадта к Гогланду выяснилось, что разнотипные корабли, особенно лидер и госпитальное судно, плохо держались в темноте в совместном строю: либо налезали на переднего мателота, либо сильно отставали. Например, командир госпитального судна, престарелый мобилизованный торговый моряк, получивший воинское звание капитан-лейтенанта, но не ставший от этого военным, признавал только две крайности: в случае отставания — самый полный ход вперед, а в случае обнаружения под носом затемненного кильватерного огня — «стоп», «право на борт» или «лево на борт».

Несмотря на то, что ветер усилился до пяти-шести баллов, а видимость продолжала ухудшаться, третий отряд с присоединившимися к нему подводными лодками Щ-309 и Щ-311 вечером 9 ноября вышел от Гогланда в Ханко. Когда стало темнеть, приказали включить кильватерные огни и уменьшить расстояние между проводившимися кораблями. Но и это не помогло избежать нарушения порядка равнения в строю: корабли часто теряли друг друга из виду, и в довершение всего Т-204 и Т-218 столкнулись, причем первый получил повреждения, требовавшие заводского ремонта. Ветер усилился до семи баллов, и все это вынудило командира отряда отказаться от продолжения похода. Корабли стали на якорь в районе маяка Родшер и утром 10 ноября вернулись на рейд Сууркюля.