Чтение онлайн

Можно было сделать все наоборот, то есть «Ленинграду», после определения поправки магнитных компасов по сличению с показаниями компаса госпитального судна идти с параванами головным. Но в этом случае в его охранитель, вероятно, попали бы несколько мин, что только при маловероятной удаче не привело к новым повреждениям лидера или к потере всех параванов. То есть тоже не самое удачное решение. Таким образом, уже зная к тому времени, что отряд возвращается, наиболее рациональным нужно признать решение оставаться на якоре. Но в любом случае посылать впереди себя беззащитный транспорт, хоть и без пассажиров, было как-то недостойно командира боевого корабля. Однако по-видимому, это тот случай, когда не следует осуждать принятое решение, так как любое из них могло иметь роковые последствия.

Между 5:40 и 5:50 корабли третьего отряда, не уменьшая скорости хода, прошли примерно в полумиле севернее стоявшего на якоре лидера «Ленинград» [71] . На приказание сняться с якоря и занять место в кильватер, с лидера ответили, что не могут идти без тральщиков. В 6:50, когда до меридиана 26°, считавшегося восточной границей Юминданинского минного поля, оставалось пройти не более двух-трех миль, командир Т-211 получил приказание командира отряда повернуть к лидеру и провести его за тралом. Час спустя, когда минное поле уже осталось позади, и отряд подходил к траверзу маяка Вайндло, в помощь Т-211 послали также Т-218, но оказалось, что оба имевшихся на этом тральщике комплекта параван-трала уже потеряны от взрывов мин, поэтому его возвратили назад.

Тем временем Т-211 около 7:50 подошел к лидеру «Ленинград». Надо было торопиться, потому что видимость быстро улучшалась, местами уже начинали обрисовываться в утренней мгле очертания южного берега. Потребовалось все же около получаса времени, чтобы поставить параван-трал и протралить район стоянки лидера. Проводя затем «Ленинград» рекомендованным курсом, тральщик подсек каждым параваном по одной мине (на линии И-66), а через минуту в трале взорвались еще две мины, вероятно, затащенные с одной из линий мин, пересеченных ранее на неполном ходу. Почти одновременно, в 8:47, на юге показался маяк Мохни, а в 8:53 с дистанции около 120 кб открыла огонь артиллерийская батарея противника. Скорость хода с параван-тралом довели до максимально возможной, и обстрел через полчаса прекратился.

На Т-211, после того как он прошел перед рассветом мимо стоявшего на якоре лидера, недоумевали, почему командир отряда тотчас же не послал к нему хотя бы один тральщик, а сделал это только через час в 6:50. Из-за этого было потеряно в общей сложности около двух часов. Но согласно отчету командира третьего отряда, заметив «Ленинград» в 6:20, он приказал Т-211 «идти к лидеру и выводить его на курс отряда». Возможно, что это приказание было получено на тральщике с запозданием. Возможно также, что командир отряда не торопился ослабить ПМО отряда, пока не было пройдено почти все Юминданинское минное поле. И в самом деле, едва Т-211 успел повернуть к лидеру, как тут же взрывами двух мин оторвало последний трал Т-218, после чего проводка «Стойкого» и заградителя «Урал» продолжалась только за тралом одного Т-215. Но зачем тогда делался «широкий жест» с посылкой к лидеру Т-218 без тралов? Как бы там ни было, но к 11 часам эсминец и заградитель прибыли в район Сууркюля.

Начало проводки лидера «Ленинград», ознаменовавшееся залповым вытраливанием четырех мин, не предвещало ничего хорошего. Но на Т-211 оторвало только один полутрал, и еще большая удача заключалась в том, что путь проводки в восточной части Юминданинского минного поля случайно расположился непосредственно по оси фарватера 10 ТБ-е, то есть в полосе, надежно очищенной от мин во время памятного перехода флота 28–29 августа.

Как выяснилось позже, на «Ленинграде» преувеличили характер полученных им повреждений. При осмотре лидера в доке обнаружили восемь мелких пробоин, вмятины и небольшую трещину, вылетели 30 заклепок. Корабль мог идти со скоростью до 16 узлов, о чем его командир донес с запозданием, после того как флагман уже отказался от продолжения похода в Ханко. Кстати, контр-адмирала Москаленко впоследствии многие резко критиковали за возвращение к «Ленинграду» — хотя нельзя забывать, что он ориентировался на доклад командира лидера. Кроме этого рядом с «Ленинградом» находилось госпитальное судно, и своевременно помочь им никто кроме третьего отряда реально не мог. Короче, флагман не бросил на произвол судьбы два своих корабля, что, кстати, составляло как раз 50 % от его основного состава.

Эскадренный миноносец «Стойкий» и поврежденный лидер «Ленинград» днем 12 ноября ушли в Кронштадт, а минный заградитель «Урал» оставили на рейде Сууркюля. На следующее утро, 13 ноября, к нему присоединились эскадренные миноносцы «Суровый» и «Гордый». Командование этим отрядом снова поручили начальнику штаба эскадры капитану 2-го ранга В.М Нарыкову.

Положение с базовыми тральщиками к этому времени стало критическим. Один из них, Т-205, остался в Ханко, а Т-204, Т-207, Т-210 и Т-218 ремонтировались. Для проводки отряда за тралами остались Т-206, Т-211, Т-215 и Т-217. Кроме этого, в отряд включили шесть катеров МО.

На корабли отряда выдали новые курсы. Рекомендованный 31 октября путь в районе Кери — Вайндло почему-то был смещен немного к северу от оси фарватера 10 ТБ. Исправляя эту ошибку, в штабе КБФ 10 ноября проложили рекомендованный курс в нескольких кабельтовых южнее этой оси потому направлению, на котором 5 ноября при проводке эскадренного миноносца «Суровый» за тралом Т-206 не вытралили ни одной мины.

Далее ввиду обнаружения 2–4 ноября в 7-11 милях южнее маяка Порккала неизвестного ранее минного заграждения противника (южная часть заграждения И-17 и северная часть заграждения И-57) в штабе КБФ тогда же, 10 ноября, разработали обходный путь. Вместо прежнего прямого курса 225° от точки «А» был проложен ломаный путь, который стал называться «проходом» между своими заграждениями (11-А и 12-А) и новым заграждением противника, получившим наименование «немецкого наргенского заграждения». В действительности такого «прохода» не получилось, чего в штабе флота не знали. Все равно в штабе КБФ не проявили должной оперативности, и необходимое изменение рекомендованного пути произвели уже после выхода из Кронштадта кораблей третьего отряда. Причем новые кальки с маршрутом движения не были присланы на отряд и за время его вынужденной стоянки 10 и 11 ноября у Гогланда.

С проведением обходного пути и без того большое число поворотных точек еще больше возросло. Условия кораблевождения стали сложнее, поскольку изменять курс почти всюду приходилось по счислению — а чем чаще это делалось, тем больше становилась вероятность отклонения кораблей от рекомендованного пути. Одновременно, как выяснилось на совещании командиров, проведенном командиром отряда днем 13 ноября на Гогланде, почти на всех кораблях компасы и лаги находились в неудовлетворительном состоянии. Отчасти это объяснялось спецификой выхода кораблей из Кронштадта в ночное время из-за противодействия противника. По этой причине они не могли определить девиацию магнитных компасов и поправок электронавигационных приборов. Приходилось использовать для этой цели время стоянки кораблей у Гогланда, но по состоянию погоды это редко удавалось. Только на Т-215 гирокомпас и лаг находились в полной исправности, поэтому его поставили головным [72] . По совету командира этого тральщика решили чаще сличать по УКВ показания компасов с показаниями гирокомпаса Т-215. Имевшиеся в ограниченном количестве запасные части параван-тралов приказали поделить поровну между всеми тральщиками.

На том же совещании обсудили некоторые меры по устранению недостатков предыдущих походов на Ханко. Например, рассматривался вопрос о необходимости точного соблюдения расстояния между кораблями при движении их в узкой полосе, протраливаемой базовыми тральщиками в строю «минного» уступа. В частности подтвердили указание о том, что в случае взрыва мин в трале проводившиеся за тралами корабли должны продолжать движение прежним курсом с прежней скоростью. Само собой подразумевалось, что в случае выхода какого-либо тральщика из строя остальные должны смыкать строй согласно действовавшего НТЩ-41. Однако, как вскоре подтвердилось, очень трудно заранее предусмотреть все возможные случайности ночной проводки кораблей за тралами — особенно в условиях, когда кромки тральной полосы ничем не обозначались. Несмотря на все это, подобное совещание-инструктаж, безусловно, позволило избежать многих бед.

Вечером 13 ноября корабли отряда отошли от Гогланда и выстроились в походный ордер. Головным шел Т-215, за ним в строю «минного» уступа влево Т-211, Т-206 и Т-217. В кильватерной колонне проводившихся кораблей головным был «Суровый» с командиром отряда на борту, за ним следовали заградитель «Урал», эскадренный миноносец «Гордый» и посланные на позиции подводные лодки Л-2 и М-98, которым приказали идти совместно с отрядом до района острова Найссар.

В шести милях западнее Родшера с Т-211 и Т-217, а затем с заградителя «Урал» якобы заметили прошедшие справа поперек курса следы торпед, выпущенных, как считалось, с находившейся в этом районе на позиции подводной лодки противника. Подтверждение этот факт не получил.

Может быть, случайно но, вероятнее всего, не очень доверяя новому рекомендованному пути II, на Т-215 около 22:30 повернули на курс 257,5° немного раньше с расчетом пройти по протраленной 28 августа оси фарватера 10 ТБ-е. К этому времени видимость не превышала 5–6 кб, температура воздуха упала до 5° мороза. При юго-западном ветре силой в 3 балла снос на двенадцатиузловом ходу был незначительным. Но в сочетании со слабым дрейфовым течением этого оказалось достаточным для того, чтобы примерно на меридиане мыса Юминданина отряд начал постепенно уклоняться к северу от оси фарватера 10 ТБ-е в непротраленную ранее полосу.