Чтение онлайн

– Приступайте. Пусть сам копает.

Староста взял у одного из понятых лопату, слегка загнутую, с черенком, имевшим на конце маленькую поперечную ручку, и по­дал арестованному. Тот затоптался в нерешительности, будто не знал, с чего начать. Стало тихо. Арестованный в перекрестье мно­гих пар глаз копал порывисто, дергался, видно стало, как крупные капли пота покатились по его лицу.

На небольшой глубине мелькнуло что-то грязно-серое. Рога­нов дал знак:

– Прекратить! Младший лейтенант Гуров, дальше по вашей ча­сти.

Японец воткнул лопату в вырытую землю. Все увидели, как у него тряслись руки.

И тут неистово закаркало воронье. Еще не начинали копать, а они уже прилетели и примостились на сухих ветках старого вяза, на одинокой безлистой березе перелетали с места на место, пари­ли над долиной, невнятно перекликаясь между собой.

Вдруг их появилось много, закричали они громко, яростно ста­ли спускаться ниже, пикировали к самой земле.

– Ну-ка шуганите их! – велел Роганов.

Один из конвойных мягко перевел затвор, отставил правую ногу далеко назад, повел стволом и замер на секунду. Винтовоч­ный выстрел грянул звонко, эхо волной покатилось по распадку, ему воплями ответила стая вспугнутых птиц. Они взвились разом, замельтешили в беспорядке. И хотя одна из них упала, как темная тряпка, между ветками ольхи и тальника, остальные не улетели совсем, а лишь удалились на расстояние, сели на дом, на ветки и продолжали раздражать людей.

Младший лейтенант надел резиновые перчатки, ступил на край ямки, сделал несколько выбросов лопатой, пошарил руками и вдруг рывком поднял труп ребенка. Труп был весь в земле, руч­ки и ножки его не гнулись, запрокинутая головка с личиком, чер­ным от земли и тлена, была ужасной.

– Возьмите!

Стоявший неподалеку пожилой японец из понятых принял труп. От трупа исходил запах разложившегося тела – запах тяже­лый, непереносимый. Японец с трудом держал ношу на вытяну­тых руках.

– Кладите вот сюда.

Японец бережно положил, а младший лейтенант вынул из ямы еще один трупик. Майор в очках открыл свой саквояж, до­стал какие-то инструменты, флакончики и перчатки. Он подошел к первому трупу, легко разрезал одежду и сказал:

– Мальчик.

Потом он стал пинцетом трогать кожу на лице, на тельце, на го­лове и диктовать старшему лейтенанту, пристроившемуся в сторо­не с полевой сумкой на коленях:

– На черепе имеются два дырчатых пролома, проникающие в полость черепа. Грудная клетка разрушена… Прошу уважаемую комиссию и понятых засвидетельствовать.

Понятые робко подошли. Один из членов комиссии, склонив­шись над речкой, полоскал рот, мыл лицо – его страшно вырвало.

Майор в очках продолжал диктовать:

– Второй труп женского пола, рост 125 сантиметров, пример­ный возраст восемь-десять лет, кожные и мышечные ткани в ста­дии разложения.

Последний, шестой труп принадлежал взрослой женщине. Майор разрезал одежду, обнажил грудь, живот, таз. Было что-то нехорошее в том, что мужчины смотрели на беззащитное женское тело, черное, страшное, с уродливо вывернутой левой рукой.

Майор продолжал:

– На черепе, в области височной кости, рубленый дефект, на шее две колотые раны, в области живота…

Конвойные с арестантом держались подальше.

– Неужели это он их порешил?

– Говорят, что он.

– За что?

Пепеляев достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок бумаги.

– Хосокава Такеси, 1928 года рождения. Он, дурачок, наверное и сам не знал, за что. Спроси об этом лучше у замполита. А вот то, что этому сопляку вышка обеспечена, это уж точно. За такие дела кокнут, как пить дать… Отведи его отсюда к речке, пусть умоется.

В «виллисе» старший лейтенант стучал по машинке, капитан Роганов диктовал:

– На основании распоряжения начальника управления МГБ Южно-Сахалинской области гвардии полковника т. Елисее­ва от 8 августа 1946 года комиссия в составе главного судебно-медицинского эксперта УМВД младшего лейтенанта Гурова, на­чальника следственного отдела УМГБ Южно-Сахалинской об­ласти капитана Роганова, помощника военного прокурора ДВО гвардии майора Чаповского, помощника начальника следственно­го отдела УМГБ по Хабаровскому краю майора Владимирова, пе­реводчика УМГБ Южно-Сахалинской области Вторушина и по­нятых деревни Мидзухо Холмского района Теппо Итидзо, Мана­бэ Такамаса, рождения 1905 года, Сато Киндзо, 1882 года, Судзу­ки Синчаро, 1929 года, Анабэ Сикодзи, 1908 года, в окрестностях деревни Мидзухо Холмского района должны произвести раскопку ямы, в которой предположительно зарыты трупы корейцев, уби­тых в 1945 году. Место указано японцем Хосокава Такеси, рожде­ния 1928 года. В 14 часов по местному времени комиссия присту­пила к работе…

Подошли понятые со старостой, стали как вкопанные, слуша­ли пулеметную дробь машинки. Так же молча выслушали то, что зачитал им переводчик, по очереди нарисовали иероглифы против своих фамилий.

В отдалении стоял пожилой японец. Завидев на себе внимание кого-либо из офицеров, он низко кланялся.

– Спросите у старосты, что ему надо, – велел переводчику Ро­ганов. Староста тут же доложил:

– Это отец арестованного. Он просит у господина начальника разрешения передать арестованному снедь и белье.

– Любопытно! – воскликнул капитан. – А ну-ка зовите его сюда.

Японец сообразил, от кого зависит удовлетворение его прось­бы. Он стал низко кланяться Роганову и что-то говорить.

– Он благодарит господина начальника за то, что к нему прояв­ляет внимание. Он просит разрешить передачу сыну.

– Арестованного ко мне!

Взоры всех присутствующих сосредоточились на предстоящей встрече. Сын остановился и поклонился отцу. Он не поднял глаз, не произнес ни слова. Отец молча ответил поклоном.

– Проверьте содержимое передачи.

– Запрещенных предметов не обнаружено.

– Передайте. А теперь я задам отцу вопрос. Скажите, Хосокава Хироси тоже ваш сын?

Не дослушав перевода, старик с поклоном повторил имя сына.

– Ясно. Так пусть ответит, как он воспитывал сыновей, если оба стали убийцами? Третий раз приезжаем трупы выкапывать – это ваши сыновья побоище тут устроили!

Японец внимательно выслушал переводчика, потом запроки­нул голову и долго молчал, собираясь с мыслями. Наконец он за­говорил, растягивая слова. Переводчик передал:

– Воспитывал он своих сыновей правильно, но от властей по­ступил такой приказ, чтобы убить корейцев. А если бы такого при­каза не было, его сыновья никогда бы ничего плохого не сделали.

– Ну, такую песню мы уже слышали. Выходит, если бы посту­пил приказ зарезать родного отца, они бы его зарезали? Ладно, пусть думает как хочет. Спросите, что хотел бы он сказать свое­му сыну?

Японец снова заговорил. Сын на мгновение поднял глаза.

– Наставляет, чтобы сын на следствии говорил правду.