Чтение онлайн

Входит Ревшин, пропуская вперед старушку Николадзе, сухонькую, стриженую, в черном, и Известного писателя: он стар, львист, говорит слегка в нос, медленно и веско, не без выигрышных прочищений горла позади слов, одет в смокинг.{217}

Антонина Павловна. А, наконец!

Писатель. Ну что же… Надо вас поздравить, по-видимому.

Антонина Павловна. Как я рада вас видеть у себя! Я все боялась, что вы, залетный гость, невзначай умчитесь.

Писатель. Кажется, я ни с кем не знаком…

Николадзе. Поздравляю. Конфетки. Пустячок.

Антонина Павловна. Спасибо, голубушка. Что это вы, право, тратитесь на меня!

Писатель (к Вере). С вами я, кажется, встречался, милая.

Вера. Мы встречались на рауте у Н. Н.{218}, дорогой Петр Николаевич.

Писатель. На рауте у Н. Н. … А! Хорошо сказано. Я вижу, вы насмешница.

Любовь. Что вам можно предложить?

Писатель. Что вы можете мне предложить… Н-да. Это у вас что: кутья? А, кекс. Схож. Я думал, у вас справляются поминки.

Любовь. Мне нечего поминать, Петр Николаевич.

Писатель. А! Нечего… Ну, не знаю, милая. Настроение что-то больно фиолетовое. Не хватает преосвященного.

Любовь. Чего же вам предложить? Этого?

Писатель. Нет. Я — антидульцинист{219}: противник сладкого. А вот вина у вас нету?

Антонина Павловна. Сейчас будет Моэт, [26] Петр Николаевич. Любушка, надо попросить Ревшина откупорить.

Писатель. А откуда у вас Моэт? (Любови.) Все богатеете?

Любовь. Если хотите непременно знать, то это виноторговец заплатил мужу натурой за поясной портрет.

Писатель. Прекрасно быть портретистом. Богатеешь, рогатеешь. Знаете, ведь по-русски «рогат» — значит «богат» {220} , а не что-нибудь будуарное. Ну а коньяку у вас не найдется?

Любовь. Сейчас вам подадут.

Вагабундова.

Писатель. Благодарю.

Вагабундова.

Писатель. Насчет какого положенья, сударыня?

Вагабундова.

Антонина Павловна (взяла у Марфы из рук). Вот, пожалуйста.

Писатель. Да, мне об этом докладывали. (К Любови.) А что, милая, поджилочки у вас трепещут? Дайте посмотреть… Я в молодости влюбился в одну барышню исключительно из-за ее поджилочек.

Любовь. Я ничего не боюсь, Петр Николаевич.

Писатель. Какая вы отважная. Н-да. У этого убийцы губа не дура.

Николадзе. Что такое? Я ничего не понимаю… Какая дура? Какой убийца? Что случилось?

Писатель. За ваше здоровье, милая. А коньяк-то у вас того, неважнец.

Эленора Шнап (к Николадзе). О, раз вы ничего не знаете, так я вам расскажу.

Вагабундова.

Эленора Шнап. Нет, моя. Оставьте, не мешайтесь{221}.

Любовь. Мамочка, пожалуйста.

Антонина Павловна. Когда вы пришли, Петр Николаевич, я собиралась прочитать присутствующим одну маленькую вещь, — но теперь я при вас что-то не смею.

Писатель. Притворство. Вам будет только приятно. Полагаю, что в молодости вы лепетали между поцелуями, как все лживые женщины.

Антонина Павловна. Я давно-давно это забыла, Петр Николаевич.

Писатель. Ну, читайте. Послушаем.

Антонина Павловна. Итак, это называется «Воскресающий Лебедь»{222}.

Писатель. Воскресающий лебедь… умирающий Лазарь{223}… Смерть вторая и заключительная… А, неплохо…

Антонина Павловна. Нет, Петр Николаевич, не Лазарь: лебедь.

Писатель. Виноват. Это я сам с собой. Мелькнуло. Автоматизм воображения{224}.

Трощейкин появляется в дверях и оттуда

Трощейкин. Люба, на минутку.

Любовь. Иди сюда, Алеша.

Трощейкин. Люба!

Любовь. Иди сюда. Господину Куприкову тоже будет интересно.

Трощейкин. Как знаешь.

Входит с Куприковым и репортером. Куприков — трафаретно-живописный живописец, в плечистом пиджаке и темнейшей рубашке при светлейшем галстуке. Репортер — молодой человек с пробором и вечным пером.

Трощейкин. Вот это Игорь Олегович Куприков{225}. Знакомьтесь. А это господин от газеты, от «Солнца»: интервьюировать.

Куприков (к Любови). Честь имею… Я сообщил вашему супругу все, что мне известно.

Вагабундова.

Тетя Женя. Вот теперь… Поль! Блесни! Ты так чудно рассказывал. Поль! Ну же… Господин Куприков, Алеша, — вот мой муж тоже…