Чтение онлайн

Освобожденных китобоев повезли на шхуну «Мария». Лигов, ожидая возвращения шлюпки, прошелся по берегу вдоль жиротопных печей, осмотрел штабеля бочонков с жиром и кипы китового уса. Хоган шел следом за ним. Теперь американец был окончательно убежден, что Лигов пришел под охраной русского военного корабля. Иначе бы он не вел себя так спокойно. Вернувшись на берег к подошедшей шлюпке, Лигов сказал Хогану:

— Вы совершили преступление, задержав моих китобоев и забрав их финвала. Верните сейчас же вельбот и восемьдесят бочонков жира.

Хогану показалось, что он ослышался. Нет, этот русский совершенно обнаглел. А Лигов продолжал:

— За ранение Кленова вы будете еще отвечать. А теперь от имени русского правительства приказываю вам прекратить охоту в русских водах и уйти с русских островов.

Хоган был несказанно удивлен. До сих пор от него не требовали подобного — бил ли он китов у берегов Норвегии или Новой Зеландии. Но какая-то внутренняя неуверенность не позволяла ему сейчас разделаться с этим капитаном Удачей. Он только проговорил:

— На моих картах не указано, что Шантарские острова принадлежат русским.

— Я покажу вам более точную карту, — сказал Лигов.

Не прощаясь, он сел в шлюпку и возвратился на шхуну.

Его тоскливым взглядом проводил Лэрри Дэй. С той минуты, когда он узнал в сидящем на корме шлюпки капитана Удачу, он держался в стороне и остерегался попасть на глаза Олегу Николаевичу. Капитан мог узнать его и невольным жестом, восклицанием выдать их знакомство, а это бы наверняка навело Хогана на мысль, что русских из сарая освободил Лэрри Дэй. Сейчас же он был в безопасности. Правда, Дэй мог бы уехать с русскими и остаться у них, но он любил свою родину, свою Америку и свою семью и был им верен. Наступят же лучшие времена! В этом он был уверен. Вот почему тревога была в душе Дэя — как бы кто из русских не заметил его. Так и не узнал капитан Лигов, что его охотников спас бывший его матрос Лэрри Дэй. Имени его ни Рогов, ни его товарищи не знали, а по их описаниям Лигов не мог вспомнить Дэя.

Вскоре Хоган прислал ему указанное число бочонков жира и вельбот. Шхуна «Мария», подняв паруса, вышла в море.

В бухте Надежды Лигова ожидала радостная встреча. На рейде стояла шхуна под русским флагом. «Аляска», — прочитал ее название капитан. Ее он встречал впервые. На берегу он увидел Алексея Северова и рядом с ним Лизоньку. Выпрыгнув из шлюпки, Олег Николаевич крепко обнял Алексея.

— Ну, наконец-то! Без тебя здесь столько событий произошло.

Капитан повернулся к Лизоньке. Индианка была тоже взволнована встречей с Лиговым. Она застенчиво протянула ему руку.

— Знакомься. Капитан «Аляски». — Алексей представил Лигову широкоплечего моряка в простом кителе. Лицо с крупными, несколько тяжеловатыми чертами было спокойным и уверенным.

— Белов Константин Николаевич! — назвал себя моряк, протягивая руку Лигову.

— Будет теперь с нами промышлять китов, — быстро добавил Алексей.

— Вы китобой? — с интересом взглянул на Белова Лигов. Тот сдержанно улыбнулся:

— Нет, я… — Но не договорил, увидев, как из вельбота матросы вынесли носилки с раненым. Кленов не приходил в себя. На берегу стало тихо.

Лизонька подошла к носилкам, положила ладонь на горячий лоб Кленова. Его лицо дрогнуло. Не открывая глаз, он медленно, с трудом поднял свою руку, положил на маленькие пальцы Лизоньки, стиснул их и больше не выпускал ее руки из своей. Пересохшие губы плотника что-то неслышно шептали. Матросы по знаку Лигова подняли носилки и понесли Кленова в дом. Он продолжал держаться за руку Лизоньки, и она шла рядом с носилками.

Алексей, Лигов и Белов молча двинулись за ними следом. Кленова уложили в одной из комнат нового дома. Остаток дня Лизонька провела возле раненого и, несмотря на настойчивые требования Олега Николаевича, просившего ее отдохнуть, осталась дежурить около него и на ночь.

Трое мужчин при свете каганца, заправленного китовым жиром, сидели в столовой. Они беседовали вполголоса, то и дело прислушиваясь к доносившемуся бреду Кленова.

— Как же вы решились стать китобоем? — с улыбкой спросил Лигов Белова.

— Это я его уговорил, — сказал Алексей, — не оставаться же ему на Аляске.

— Родных в России нет, — грустно подтвердил Константин Николаевич. — А на Аляске нам, русским, теперь нечего делать. Вот и принял предложение господина Северова служить у вас.

— Спасибо, — Лигов пожал руку Белову. — Нам так не хватает людей. Нам очень трудно.

— Постараюсь быть полезным, — сказал Белов.

— Вот смотри, — горячо зашептал Алексей, расстилая перед Лиговым газету на английском языке. — Это еженедельный орган американских китобоев «Уэльмен Шиппинг лист». Читай. Почти все статьи посвящены деятельности иностранных китобоев в наших дальневосточных водах.

Лигов внимательно прочитал первую статью, затем вторую. Лицо его пылало от негодования. Американцы писали, что сейчас они в основном ведут лов в Охотском море, но при быстром росте китобойного флота запасы кита здесь должны скоро иссякнуть и пора уже обратить внимание на будущий район охоты — Чукотское и Берингово моря. Какой-то капитан Голлотон писал: «Сейчас мы посылаем к чукотским берегам только тридцать — сорок судов в год. Это наши разведчики. Они приносят многообещающие результаты, и нам надо готовиться к большой охоте на русском севере Тихого океана. Русские не способны бить сами китов, и мы должны им показать пример и, быть может, взять в компанию, чтобы не лишить себя возможности в будущем охотиться здесь».

Лигов отбросил от себя газету.

— Неужели там, в Петербурге, к этому могут относиться спокойно?

Алексей молчал. Олег Николаевич предложил:

— Давай напишем в столицу обо всем, что здесь творится, о браконьерстве у Шантарских островов, о ранении Кленова.

Из комнаты, где лежал плотник, донесся встревоженный голос Лизоньки. Она звала мужчин. Они вошли в спальню. Кленов метался по постели. На его губах выступила кровавая пена. Лизонька осторожно обтирала их смоченным в холодной воде полотенцем. Кленов жадно ловил воздух, В груди у него хрипело.

Пряди волос упали ему на лоб. Девушка хотела убрать их, но Кленов так же, как и на берегу, опять схватил и стиснул ее руку — молодая женщина едва удержалась от крика. Потом Кленов тихо, но так, что услышали все, проговорил:

— Дарья, Дарьюшка…

Голос его стал тише, плотник говорил еще что-то, но разобрать было невозможно. По телу Кленова прошла судорога, и оно стало неподвижным. В комнате наступила тишина. Только потрескивало белое пламя каганца.

Лигов сложил руки Кленова на груди, и все вышли из комнаты, потушив свет…

…После похорон Кленова в бухте Надежды жизнь, неожиданно для Лигова, пошла ровно, без каких-либо значительных событий. Олег Николаевич ожидал, что рано или поздно браконьеры сведут с ним счеты, с чем был согласен и контр-адмирал Козакевич. В Петербург, а также генерал-губернатору Сибири они послали несколько донесений о браконьерстве и пиратстве чужеземных китобоев, о необходимости военно-морского патрулирования китобойцев в Охотском и Чукотском морях.

— Не может быть, чтобы после случившегося мы не получили поддержки, — уверенно говорил Козакевич капитану, хотя сам внутренне был убежден, что так и произойдет.