Чтение онлайн

Когда тяжелые орудия «Шарнхорста» все еще продолжали стрелять по уходящим эсминцам, старшина Гёдде услышал доклад с кормового радиолокационного поста о новой цели.

Вскоре после этого 11-дюймовые орудия открыли огонь по все еще следующему на хвосте противнику, один из которых был опознан как линкор, поскольку в море вокруг «Шарнхорста» падали очень тяжелые снаряды. По указанию второго артиллерийского офицера, капитана-лейтенанта Витинга, орудия малого калибра открыли огонь по линкору и сопровождающему его кораблю, который, судя по калибру посылаемых с него снарядов, был крейсером.

В «Шарнхорст» попадал снаряд за снарядом. Мощные разрывы слышались один за другим; после того как по кораблю проходила волна от сильного удара, ее сменяла медленная вибрация, словно колебался весь корпус. Сталь скрежетала по стали; вспыхивал огонь, дым, распространяющийся от быстро разгорающихся пожаров, смешивался с едкими парами кордита от залпов немецких орудий и с жгучим запахом английской взрывчатки. Две оставшихся боеспособными трехорудийные башни продолжали вести непрерывный огонь, вместе с батареей 5,9-дюймовых орудий и 4,1-дюймовыми зенитками. Между выстрелами немецких орудий можно было слышать глухой грохочущий звук взрывающихся над линкором осветительных снарядов, удары залпов о корабль. Вражеские ракеты со свистом проносились над линкором и падали с тяжелым глухим звуком в море рядом с бортом, оставляя след в виде смертоносного дождя осколков. В море поднимались столбы воды, которые заливали палубу и орудия.

Этот ураган, это фантастическое сосредоточение огня тяжелых орудий и торпед, происходил, согласно английскому докладу, между 19.01 и 19.37.

В ужасающем грохоте сражения, в которое погрузился «Шарнхорст», только хорошо тренированное ухо, испытанное в боях, могло расслышать по переговорному устройству корабля поступающие со всех сторон доклады и приказы. Гёдде продолжал внимательно смотреть в линзы на своем боевом посту, временами отрываясь от них, чтобы оглядеться. Внезапно корабль вздрогнул от особенно сильного взрыва. Через шум донеслись слова капитана:

– Scharnhorst immer voran! [19]

Это был лозунг корабля. Гёдде стиснул зубы и поглядел вверх. Он сообразил, что длинный нос «Шарнхорста» направлен как раз туда, где в воду падают снаряды. Внезапно он услышал шум взрыва и увидел, как дерево, железо и сталь словно разрываются на куски гигантским пламенным плужным лемехом. В следующее мгновение взрыв оторвал старшину от его прибора, поднял прямо в воздух и с силой сбросил на палубу. Гёдде потерял сознание и замер неподвижно. Когда он с трудом снова открыл глаза, то увидел капитана.

Капитан Хинтце покинул пункт управления через дверь левого борта, находившуюся рядом с пунктом наблюдения Гёдде, чтобы быстро оглядеться. Линзы оптических инструментов пункта наблюдения по большей части были выведены из строя летящей шрапнелью; остальные были временно непригодны из-за метели и воды. Осколки поцарапали лицо капитана, но он этого не замечал. Он ощущал только, что с его лба течет что-то теплое, спускаясь по щеке, и вытирал это своим носовым платком. Внезапно капитан увидел Гёдде, скрючившегося на платформе поста управления. Капитан нагнулся над ним:

– Вы ранены, Гёдде?

Это был тот же вопрос, что Гёдде уже слышал двумя часами раньше. Капитан помог еще не пришедшему в себя старшине подняться на ноги. Тот протер глаза и взглянул на свой аппарат:

– Нет, капитан. Только несколько осколков. С прибором все в порядке.

Капитан кивнул:

– Хорошо. Посмотри, все ли в порядке на пункте наблюдения правого борта. Там никто не отвечает.

Сказав это, капитан снова вернулся на пункт управления, а старшина поспешил к правому борту. В неясном свете осветительных снарядов одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять все. Матросы на платформе были мертвы. Приборы оказались полностью выведенными из строя. Все, что осталось, – это плохо различимая масса погнутой стали, рассыпавшихся деталей приборов и оборванных, наполовину расплавленных кабелей. Так быстро, как только мог, Гёдде поспешил назад на свой собственный пункт наблюдения, поднял трубку телефона и доложил:

– Передний пост наблюдения правого борта разрушен. Все матросы убиты.

Примерно через двадцать минут, приблизительно в 19.25, Гёдде почувствовал попадание в корабль торпеды, в результате чего тот практически остановился. Когда снаряд среднего калибра, выпущенный, без сомнения, с одного из располагавшихся поблизости от «Шарнхорста» крейсеров, ударил в нос линкора, один из осколков, подрубив опору, снес верхнюю подвижную часть пункта управления, в которой находился Гёдде. Другие осколки повредили провода, ведущие к головным наушникам. Сам старшина не пострадал. Пока он все еще оценивал нанесенный вред, по распоряжению капитана появился старшина-рулевой:

– Капитан хочет знать – что здесь произошло? Почему вы не отвечаете?

– Пункта наблюдения нет. И телефона тоже.

Рулевой на какое-то время исчез, а затем появился вновь:

– Приказ капитана: идите на пункт управления. Он говорит, что стоять снаружи больше нет смысла.

Бросив быстрый взгляд на разрушения вокруг, Гёдде последовал за рулевым и вошел через бронированную дверь в пункт управления.

Поток сообщений приходил на пункт управления практически без перерыва. Когда свет от залпа башни «В», пройдя через перископы, разогнал полумрак помещения, старшина узнал высокую фигуру первого помощника. Фрегаттен-капитан Доменик поднялся из каюты командующего для доклада капитану. Среди грохота было слышно, как в машинном отделении говорит телефон:

– От главного инженера капитану – корабль снова может набрать 20 узлов.

Капитан похлопал сигнальщика по плечу:

– Передайте: главному инженеру от капитана Хинтце – «Хорошая работа, машинное отделение! Офицеры корабля и матросы благодарят вас за отличный труд».

Он сделал быстрый знак вахтенному офицеру, телеграфы машинного отделения заработали, и «Шарнхорст», который какое-то время стоял почти неподвижно, начал набирать ход. Контр-адмирал Бей подошел к капитану, и Гёдде увидел, что адмирал, капитан и первый помощник переговариваются. Наконец командующий жестом показал на правый борт:

– Поверни на север, Хинтце. Возможно, этим путем мы выберемся из этой заварушки.

Было примерно 19.20, когда адмирал Бей дал команду.

«Шарнхорст» изменил курс с западного на северный, когда капитан позвал командира минно-торпедной боевой части. Еще в предыдущем разговоре Гёдде слышал, что капитан Хинтце, как опытный специалист в использовании торпед, во время боя рассматривал возможность их использования. Обер-лейтенант Боссе, командир минно-торпедной боевой части «Шарнхорста», на мгновение приложил руку к фуражке:

– Я только что получил информацию, герр капитан, что торпедные аппараты левого борта были уничтожены прямым попаданием. Аппараты правого борта также были повреждены взрывом снаряда в середине корабля. Это доложил посыльный, поскольку все линии связи на корме повреждены. Я посмотрю со старшиной-механиком – можно ли вернуть аппараты в рабочее состояние. Когда ситуация прояснится, я немедленно сообщу.

– Хорошо, Боссе, – ответил капитан. – Мы должны иметь возможность использовать торпеды. Ждите моих приказов. Проследите, чтобы ремонт прошел быстро, насколько это возможно.