Чтение онлайн

В тифлисском обществе оживленно обсуждали перечень тех лиц, которых великий князь удостоил своим рукопожатием во время первого приема. Передавали, что с гражданскими чинами великий князь был очень любезен, с военными – довольно сух и строг. Хатисов, армянин, городской голова Тифлиса, был милостиво принят на особой аудиенции. «От сего наш мэр поднял нос чуть не в поднебесье», – писала русская обитательница Тифлиса. Казалось, «армянская партия» могла торжествовать. Но последующие шаги наместника озадачили местных аналитиков, знатоков тифлисского придворного ритуала: «А великий князь все же первые визиты делал грузинским дамам. Какая-то всплывет политика у нас? У нас все как-то так бывает: ждешь лучшего, а получаешь худшее», – писала та же корреспондентка 1325 .

Упоминавшийся выше прокурор Громов оценивал ситуацию так: «Армяне потеряли прежнюю власть, но еще борются за остаток былого величия. Они стараются использовать военное время, чтобы потуже набить карман: вздули на все цены невероятно» 1326 .

Другие жители Кавказа также полагали, что влияние армян несколько уменьшается: «Конечно, грузины надеются, что Великий Князь для них многое сделает. Татары, вероятно неожиданно для них, сразу оказались обласканными, но пока, как видно, никому ни худо, ни хорошо не сделано» 1327 .

С самого начала суровый наместник, как это от него и ожидали, начал подтягивать военную дисциплину в кавказских войсках, издавна славящихся особым отношением к уставным требованиям. Житель Тифлиса писал: «Приезд нового “живого” наместника чувствуется на каждом шагу; все невольно подтянулись, особенно прапоры, которые маршируют по улицам в ограниченном числе (раньше ходили толпами) и заправски отдают честь направо и налево» 1328 . О том же писал и другой житель города: «В первый же день своего приезда в Тифлис, Великий Князь обратил внимание на то, что офицеры плохо отдают друг другу честь и вовсе не отвечают на приветствие нижним чинам. Последовало строгое распоряжение. Военщины сразу поубавилось в городе наполовину» 1329 .

Другим аспектом укрепления дисциплины была борьба со злоупотреблениями в местном управлении. Действительные меры, предпринятые новой властью, дополнялись слухами о новых грядущих суровых карах, которые также связывались с именем грозного великого князя. Из Тифлиса сообщали: «Купеческий староста армянин Милов – под арестом. В связи с продажей этим Армянином казенных сукон, готовится скандальная интендантская панама. С сахаром тоже скандал, ожидается, что Великий Князь прикажет отдать всю Гор[одскую] Управу (сплошь состоит из армян) под суд за доходы по операциям с сахаром в свои карманы» 1330 . А.Н. Милов был видным представителем кавказской элиты, связанным с предыдущим наместником, достаточно сказать, что 27 ноября 1914 года он входил в число делегатов, встречавших на городском вокзале Николая II, и вручил императору «маленькую лепту на нужды войны». И в других письмах из Тифлиса арест Милова и его компаньона рассматривался как политическое поражение армянской общины. Ходили слухи о том, что тифлисские армяне якобы угрожали полицмейстеру и следователям, а в ответ грозный наместник пообещал немедля повесить Милова, если будет убит какой-нибудь чиновник 1331 . Обещание немедленной расправы подтверждало, казалось бы, грозную репутацию великого князя.

После первых приемов и визитов великий князь Николай Николаевич отправился в поездку по краю. Этот динамизм, отличавшийся от его поведения на посту Верховного главнокомандующего, когда великий князь неохотно покидал Ставку, способствовал росту популярности наместника на Кавказе: «Новый наш Наместник еще, конечно, загадка. Как человек военный Он быстро, без предупреждений, ездит туда и сюда и благодаря этому все стараются подтянуться и показаться получше» 1332 .

Однако первоначальные завышенные ожидания местных жителей сменились через некоторое время разочарованием: жизнь на Кавказе вовсе не менялась к лучшему, а старые привычные злоупотребления продолжались и при новой власти.

Не только императрица полагала, что политика великого князя на Кавказе, и прежде всего кадровые перестановки, определяется его стремлением добиваться популярности. Но не всегда это воспринималось сочувственно. Граф Л. Игнатьев писал в декабре 1915 года графине Е.Л. Игнатьевой: «Николай Николаевич бьет на популярность на Кавказе, и всех старых прогнал… » 1333 Тогда же и из Тифлиса писали: «У нас на Кавказе новые назначения сыплются как из рога изобилия. Выходит так, что главная работа – в перетасовках. И это во время войны…» 1334

Не прибавил популярности великому князю в крае и приезд к его «кавказскому» двору ряда видных представителей столичной элиты. В декабре жительница Тифлиса писала: «Много здесь уже петроградских известных имен, и еще понаедут, но держат себя совершенно отдельно» 1335 .

Некоторые другие письма, отправлявшиеся из Тифлиса в декабре, также свидетельствуют об известном разочаровании деятельностью великого князя. Некий Аврам писал 23 декабря: «Великий Князь проявляет мало самостоятельности. Выходит, будто Он занят каким-то другим вопросом, но не войною». Через два дня и некий доктор Иванов сообщал своему корреспонденту: «Жизнь в Тифлисе идет своим чередом. Пребывание их Высочеств ничем не проявляется. Показываются Они весьма редко, и только ради исключительных случаев. Великий Князь посетил кое-какие лазареты только по случаю приезда принца Ольденбургского. Даже такой лазарет, как специально офицерский, не удостоился посещения. Очевидно, Великий Князь занят более важными делами». Правда, этот житель Тифлиса отмечает одно положительное изменение вследствие приезда великого князя: «Одно хорошо тут стало: немцев держат в ежовых рукавицах» 1336 .

Очевидно, некоторые кавказцы уже не считали, что и грозный великий князь способен «навести порядок» в их беспокойном крае.

Илл. 40. Великий князь Николай Николаевич, наместник императора на Кавказе. Фотография печаталась в иллюстрированных журналах в середине февраля 1917 г., по случаю годовщины взятия Эрзерума.

Тревожным знаком стал погром магазинов, лавок и продовольственных складов в Баку, вызванный недостатком провизии. Ходили слухи, что коррумпированная бакинская полиция потворствовала этому погрому, а то и организовала его. Утверждали, что наместник намерен решительно бороться с виновниками погрома. Житель Баку писал в феврале 1916 года: «Великий князь, говорят, решил строго наказать нашу полицию. Сейчас все местное начальство уже раскассировано, кто отдан под суд, кто просто смещен, а полицейских низшего ранга отправляют на позицию» 1337 .

Однако и самые жестокие репрессии не смогли заменить столь необходимую провизию. Продовольственные беспорядки имели место и в Тифлисе, при этом порой вспоминали имя великого князя. Несколько кухарок обнаружили в одной из лавок спрятанный картофель, которого давно уже не было в городе. Разъяренная прислуга уже готова была «сделать Баку», но явившийся полицейский пристав объявил присутствующим, что картофель «дворцовый», т.е. предназначен для двора наместника. Кухарки этому не верили и упорно не расходились. Жительница Тифлиса писала в феврале 1916 года: «Это мне нравится: наша низкая, подкупная полиция не только не защищает бедноту от прожорливости купеческой, но еще сваливает все на голову великого князя…» 1338 В данном случае полиция пытается предотвратить беспорядки (или укрыть преступников), ссылаясь на авторитет великого князя, а обозленные обыватели отказываются ей верить, что свидетельствует о сохранении влияния наместника. Однако использование его имени в конфликтах такого рода, скорее всего, вело к снижению образа великого князя.

Со временем вера в решительного наместника слабела. Житель Тифлиса писал в мае 1916 года: «…наши генералы с утроенным нахальством заняты грабежом казны. Никто делом не занят, все стараются потуже набить карманы, нахватать чины, ордена, награды и пр. … Власть, в чьих бы она ни была руках, останется слепою и глухою для нас» 1339 .

Впрочем, великий князь решил способствовать проведению давно уже намечавшейся, но откладывавшейся реформы, введению земства на Кавказе. В условиях многонационального края со сложной социальной структурой проведение подобной реформы было связано со многими трудностями. Однако, как писал биограф великого князя, наместник «признал необходимым дать движение заглохшему проекту» 1340 . Можно предположить, что, инициируя эту реформу местного самоуправления, окружение великого князя стремилось способствовать укреплению его популярности в либеральных кругах. Весной 1916 года великий князь председательствовал на специально созванном краевом совещании. По его завершении администрация наместника стала готовить соответствующий законопроект

Правда, эта попытка оказалась не очень эффективной, как признавал сам великий князь, на совещании выявились серьезные противоречия между различными этническими группами Кавказа, реформа не была осуществлена 1341 . Это вызвало известное разочарование. Житель Тифлиса писал в марте 1916 года, до созыва совещания: «Власть, вместо того чтобы созвать и спрашивать какие-то мнения, должна была обрядиться в золото и пурпур, устроить парад и при ярком солнце, под шум развевающихся флагов, окруженная красным конвоем и золотыми камергерами, объявить, как милость, Манифест о введении какого бы то ни было куцего земства, но немедленно. И все бы стали курить фимиам, никаких бы не было национальных распрей, а толку было бы больше, чем сейчас. Фигура Наместника так подходит для подобного жеста. Его популярность возросла бы в десять раз после такого жеста» 1342 .