Чтение онлайн

Зимой же 1916/17 года ходили слухи, что царица уже присвоила себе некую формальную функцию регентши 788 . Даже дружественно настроенная по отношению к императрице В. Чеботарева, решительно опровергавшая многие абсурдные антидинастические слухи на страницах своего дневника, дама, имевшая связи в высших военных и бюрократических кругах, допускала возможность существования какого-то неопубликованного императорского декрета о регентстве царицы 789 .

Показательно, что с этим слухом вынуждены были считаться и власти. В сентябре 1916 года А.А. Мосолов, начальник канцелярии Министерства императорского двора, направил письмо своему начальнику, министру барону В.Б. Фредериксу. Он считал невозможным применить карательные санкции в отношении прессы, печатавшей различные сообщения о Распутине, ибо это могло способствовать распространению гораздо более опасных слухов: «При настоящей нервности, как печати, так и общественного мнения, всякая репрессивная мера придаст нежелательную важность этому делу и только укрепит предположения о регентстве ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ» 790 . Иначе говоря, слухи о влиянии Распутина, воспринимавшиеся серьезно различными общественными кругами, становились важнейшим политическим фактором, который затруднял даже противодействие распространению новых невероятных слухов о влиянии «старца» на императрицу, а императрицы – на царя и правительство. Косвенно это свидетельствует о необычайной распространенности подобных слухов среди политически активных жителей страны.

Илл. 23. Сестры милосердия 4-го летучего отряда полевой Юго-Западной земской организации (1915)

В слух о планах государственного переворота в пользу императрицы многие современники верили, ибо он подтверждался, казалось бы, надежными источниками: по утверждению молвы, он исходил от дамы, близкой к председателю Совета министров Б.В. Штюрмеру, ненавистному обществу: эта дама якобы мечтала видеть Штюрмера «премьером Ее Величества» 791 .

Согласно же некоторым слухам, отраженным впоследствии в бульварной литературе революционного времени, царица даже якобы планировала убить своего мужа. Утверждалось также, что императрица мечтает… осуществить переворот «с помощью германских штыков» 792 .

Один из слухов о планах убийства царя в результате заговора, организованного императрицей, был зафиксирован в деле об оскорблении членов императорской семьи. Потомственный дворянин А.Г. Хорват, служивший по ведомству императрицы Марии в Москве, обвинялся в том, что в августе 1915 года в разговорах с несколькими собеседниками утверждал, что к Николаю II явился некий офицер, который признался императору, что он был послан его убить. Когда же изумленный царь спросил раскаявшегося несостоявшегося террориста о том, кто же стоял за этой попыткой покушения, то офицер якобы попросил лишь выстрелить в воздух. Сразу же после выстрела в кабинет вошла императрица, подразумевалось, что именно она выступала в роли «заказчика» цареубийства 793 .

Крестьяне же, по словам образованных современников, якобы попросту говорили, что Николай ушел в монастырь, а страной управляют «немка» и Распутин, царь-де «дал Гришке запись на царство». По крайней мере, так рассказывали о настроениях сельских жителей в приемных министерств 794 . Слух о заточении в монастырь переворачивался – теперь уже не императрица, а император «отстранялся» таким образом от власти.

После Февраля утверждения о всевластии царицы подтверждались, казалось, оценками авторитетных и информированных современников и тиражировались большой прессой столицы, в этом принимали участие не только бульварные издания, но и газеты, претендовавшие на респектабельность. В беседе с корреспондентом «Нового времени» князь Ф.Ф. Юсупов, родственник царя и популярный в то время убийца Распутина, заявил: «Вся сила находилась в руках Александры Федоровны и ее ярых сторонников. … Государыня вообразила, что она вторая Екатерина Великая и от нее зависит спасение и переустройство России» 795 .

Царицу Александру Федоровну также нередко обвиняли в супружеской измене. Авторы памфлетов революционного времени утверждали даже, что она «насадила такой разврат, что затмила собой самых отъявленных распутников и распутниц человечества» (упоминавшееся выше сравнение императрицы с Екатериной II способствовало распространению подобных слухов). Назывались различные имена – «кирасир Орлов», флигель-адъютант, контр-адмирал Н.П. Саблин 2-й 796 . Иногда царице приписывали связь с генералом А.А. Орловым, который командовал лейб-гвардии Уланским полком, шефом которого она была. Утверждали даже, что он был истинным отцом наследника. Эти невероятные слухи нашли отражение и в популярном в свое время романе В.С. Пикуля 797 .

Слух о неверной жене императора нашел отражение и в ряде дел по оскорблению царской семьи. Так, 31-летнему казанскому столяру в вину вменялись слова, произнесенные осенью 1914 года. При свидетелях он сказал: «ЦАРЬ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ умер, а этот НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ II проклятый жулик, Он всю Россию размотает». Затем, указывая на ГОСУДАРЫНЮ ИМПЕРАТРИЦУ АЛЕКСАНДРУ Федоровну и наследника цесаревича на висевшем на стене портрете, он произнес: «Это первая …… и Дочери Его …… я пойду к ним ….. А этот не Сын ГОСУДАРЯ, а подменен чужой» 798 .

В крестьянской и мещанской среде вообще нередко велись разговоры о том, что наследник – незаконнорожденный. Некоторые распространители этих слухов также привлекались к судебной ответственности 799 .

Матросы Гвардейского экипажа после революции распространяли слухи о том, что на императорской яхте они видели императрицу в объятиях различных морских офицеров, которые якобы за это получали звание флигель-адъютанта: «Охотница до наслаждений Венеры она была большая», – утверждали бравые моряки. «Информация» такого рода после Февраля появлялась в газетах, ей верили многие современники. Не только простые солдаты, но и офицеры передавали эти слухи, а после Февраля они появились и в генеральском дневнике, автор которого, очевидно, считал их небезосновательными 800 .

Подчас слухи о распутстве царицы достигали совершенно фантастического уровня, ей приписывались романы со множеством любовников. Бульварный шовинистический сатирический журнал печатал после Февраля псевдонародные вирши:

С другой стороны, еще до войны ходили слухи о «неестественной дружбе», якобы существовавшей между императрицей и ее подругой фрейлиной А.А. Вырубовой (урожденной Танеевой). Эти домыслы передавали современники, имевшие репутацию людей весьма информированных. В дневнике хозяйки известного политического салона А.В. Богданович 10 июня 1908 года отмечалось: «Сегодня говорили, что в истории царицы, Танеевой и Орлова, последний – ширма, что неестественная якобы дружба существует между царицей и Танеевой, что будто муж этой Танеевой – Вырубов – нашел у нее письма от царицы, которые наводят на печальные размышления. Говорила это Кочубей». А в дневниковой записи А.А. Бобринского, правого депутата Государственной думы, от 15 января 1911 года содержится характеристика императрицы, в частности указывается: «Говорят, что лесбийская связь ее с Вырубовой преувеличена» 802 . В последнем случае слух, имевший очевидное распространение, подвергался сомнениям 803 .

Этот слух имел какое-то хождение и в 1914 году. Информант униатского епископа А. Шептицкого сообщал своему корреспонденту о Вырубовой накануне войны: «Эта особа до своего замужества жила с Государыней (amor lesbicus), а потом уверовала в Распутина» 804 .

Но, как известно, чаще всего утверждалось, что царица была любовницей Распутина, слухи об этой связи еще до революции фиксировала цензура. Имя «старца» даже «расшифровывалось» столичной молвой следующим образом: «Романова Александра своим поведением уничтожила трон императора Николая» 805 .

В.В. Шульгин вспоминал, что во время войны в кинематографах запретили демонстрацию фильма, в котором показывалось, как царь возлагает на себя Георгиевский крест, – в темноте неизменно раздавался чей-то голос: «Царь-батюшка с Егорием, а царица-матушка с Григорием» 806 .

Известное и часто цитируемое свидетельство мемуариста подтверждается и другими источниками. О подобных демонстрациях в кинотеатрах писал в конце 1916 года и некий русский информатор британского посла во Франции: «В одном из кинематографов в Москве показывалась военная фильма. В ней изображалась жизнь ставки, генералы за работой, император, склонившийся над картами. Когда появилась императрица, то публика стала кричать: “Гриша, где же Гриша?!” … Такого рода манифестации говорят об очень многом» 807 .