Чтение онлайн

Но это все потом, потом, а пока Пеньковский в Лондоне. У него нашлось время, чтобы побывать на Хайгетском кладбище, где похоронен основоположник системы, против которой он начал бороться, — Карл Маркс. Могила представляла собой печальное зрелище — запущенная, беспризорная, разбитая мраморная плита с неразборчивыми буквами на осколках. Когда Пеньковский вернется в Москву, он напишет письмо лично Хрущеву, в котором сообщит: он, как член КПСС с 20-летним стажем, как преданный делу коммунизма гражданин, не может понять, почему так небрежно относятся к месту захоронения основоположника научного коммунизма. Хрущев даст соответствующие указания, и через некоторое время на могиле Маркса появится памятник. Пеньковскому будет вынесена благодарность. Естественно, это поднимет его акции в глазах руководства ГРУ. И потом долгие годы любая группа советских граждан — официальные лица или просто туристы — в обязательном порядке должна будет посещать Хайгетское кладбище и возлагать на могилу Маркса цветы.

Как это ни покажется удивительным, но он умудрился выполнить и задание, которое ему дали в ГРУ. Выполнить втайне от своих новых друзей. Под предлогом того, что ему хочется посмотреть Англию, он совершил две поездки по стране. Ему посчастливилось обнаружить некоторые военные объекты. После возвращения в Москву он составил два подробных отчета о поездке, один сдал в ГРУ, другой — в Комитет по науке и технике. Его работа была признана успешной.

В отчете в ГРУ он подробно описал, как, проезжая из Лондона в Шеффилд по магистрали А-1, наблюдал за южными окраинами города военный аэродром, на котором базируются самолеты военно-воздушных сил, рядом с ним он отметил систему противовоздушной обороны. Пеньковский внимательно изучил эти объекты, их местоположение, определил координаты, сделал рисунки. Кроме того, он завязал знакомство с некоторыми сотрудниками британских фирм с целью вербовки, в отчете указал, кто перспективен, а кто нет. Позже сотрудники ГРУ провели успешную вербовку указанных Пеньковским лиц. В отчете он также подробно осветил методы, к которым прибегает британская контрразведка в работе с членами советской делегации, перечислил провокационные вопросы, которые им задавали, и пересказал антисоветские разговоры, в которые их пытались вовлечь.

Невольно задаешься вопросом: а кому, собственно, служил полковник? Он, кстати, специализировался на получении зарубежной технологической информации, связанной с разработкой и производством высокоточных приборов наведения ракет — гироскопов и акселерометров. Во время своих зарубежных командировок (всего их было три) он раздобыл много чего секретного и важного по этой тематике. Особенную ценность представляли чертежи акселерометра — это точный гироскоп, определяющий ускорение ракеты, по его данным компьютер точно рассчитывает ее местонахождение и скорость. Что чрезвычайно важно для определения момента отделения боеголовок от ракеты.

Пеньковский был поражен, насколько открыто идут на контакт европейцы. Он заносит в дневник свои впечатления: «Меня не переставало удивлять то, как легко и непринужденно люди общались с нами. В Турции же — единственной стране, в которой мне довелось до этого побывать, — я постоянно ощущал, мягко выражаясь, весьма сдержанное отношение местных жителей к советским людям…»

Прервем на секунду чтение дневника, чтобы воскликнуть: как меняются времена! Сегодня в Турции русские — желанные гости. Останавливаешься в отеле, персонал не знает, чем тебе угодить, чтобы ты и в следующий раз приехал именно к ним. Пеньковский ощутил другое: «Местная полиция следовала за мной по пятам. Англичане же и французы свободно общались со мной, приглашали к себе домой, в рестораны или в конторы фирм. Этим я был буквально поражен, поскольку в военно-дипломатической академии нам много рассказывали о спецслужбах этих стран. Но, оказавшись наконец там, я увидел собственными глазами, как естественно и непринужденно ведут себя иностранцы. К тому же ни в Англии, ни во Франции я ни разу не заметил за собой слежки».

Вот это он зря, друзья за ним внимательно приглядывали. Все-таки он был малоопытен в работе в поле, не умел вычислить наблюдение. Когда его деятельностью займется КГБ и установит за ним слежку, он тоже ее не заметит, будет вести себя беззаботно. Но пока Пеньковский забавляется вопросом: «А может, в СССР специально насаждалось мнение, что все иностранцы — шпионы, а жизнь простого человека на Западе — сущее мучение? Ответа на этот вопрос я так и не нашел. Он мучает меня по-прежнему». Удивительно, до чего же простые вещи ставили его в тупик.

Во время первой встречи в гостинице «Маунт Ройал» Пеньковский в разговоре обронил, что запросто может взорвать Генеральный штаб на Арбате. Гарольд Хазливуд, составлявший отчет ЦРУ, поставил ремарку: «Сказано было шутливо». Но Пеньковский не шутил. На встрече в Лидсе — четвертой по счету — он вновь возвращается к этой теме: «Ваши ученые должны подсчитать, какой мощности должна быть бомба, чтобы подорвать Генеральный штаб». Предлагал он также снести до основания здание КГБ на Лубянке: «Рядом жилые дома с темными подъездами. Можно оставить бомбу в чемодане или положить ее в урну — никто не обратит внимания». Он даже высчитал, что для верности нужно подложить три бомбы, чтобы и следа не осталось от штаба чекистов. Пеньковский определил и самое выгодное время для взрывов: «Между 10 и 11 часами, в это время весь персонал на своем рабочем месте. Мы никудышные работники, и хотя рабочий день начинается в 9, но люди подтягиваются к 10». Он предупреждает: «Помните, что здание КГБ имеет семь подземных этажей».

Не собирается он щадить и своих коллег по Главному разведывательному управлению. Предлагает изящный вариант. Рядом с ГРУ находится поликлиника Министерства обороны, когда идешь к врачу, обычно на проходной сдаешь сумки, портфели, свертки в камеру хранения, покидаешь поликлинику — забираешь. Поэтому удобно заложить бомбу в объемистую сумку, сдать ее в камеру хранения поликлиники, пройти к врачу, а потом как бы забыть свои вещи — это часто случается. «Очень удачное место, чтобы заложить заряд», — убеждает Пеньковский своих новых друзей.

Он показал на плане Москвы двадцать девять мест, где располагались военные, политические и государственные учреждения страны, и вызвался в день «Х» по сигналу ЦРУ и МИ-6 заложить атомные минибомбы (он был уверен, что умные американцы располагают таким оружием) с часовым механизмом. Взрывы должны прогреметь в тот момент, когда он с семьей будет далеко от Москвы.

Не знаю, что подумали его новые друзья, когда поняли, что Пеньковский не шутит, в отчете никаких пометок на сей счет. Один из высокопоставленных чинов ЦРУ, Энглтон, прочитав отчет своих сотрудников о встречах с Пеньковским в Англии, назвал его «анархистом и человеком с причудами, который по какой-то причине пытается втянуть нас в войну с Россией». Не соблазнило американцев предложение Пеньковского совершить серию терактов.

Пеньковский, окрыленный, возвращается 6 мая в Москву: Свершилось! Есть контакт! 16 мая 1961 года он записывает в дневнике: «В течение шестнадцати дней мы создали новый Союз, Союз дружбы и борьбы за наши общие цели. Я уверен, что этот Союз будет вечен. Да поможет нам Бог в нашем великом и важном деле». Напыщенно, но искренне. Только не угадал со сроками: Союз оказался не вечным, просуществовал чуть больше года.

Шпион Пеньковский приступил к активным действиям. Нашел укромное место в квартире, спрятал там фотоаппарат, фотопленку и инструкцию к радиоприемнику. Идя на работу, брал с собой «Минокс». В Министерстве обороны, в Главном разведывательном управлении, в Комитете по науке и технике он имел доступ к секретной документации. Фотографировал документы, выбирая преимущественно с грифом «Совершенно секретно». Когда не имел времени отбирать информацию, фотографировал все подряд — техническую документацию, засекреченные инструкции и руководства для персонала, материалы, раскрывающие методы работы КГБ и ГРУ, привычки и поступки высоких должностных лиц, политические и военные цели. Как было признано на суде над Пеньковским, с апреля 1961 по осень 1962 года полковник отснял и передал противнику 110 кассет фотопленки — более 5 тысяч снимков документации плюс более 7,5 тысячи страниц секретнейших материалов…

Через 20 дней в Москву прилетел Винн. Когда он прошел паспортный контроль, в таможенной зоне увидел Пеньковского. Полковник к тому времени уже почувствовал себя всемогущим: таможеннику, подошедшему, чтобы проверить багаж англичанина, бросил свысока: «Не стой, как человекообразная обезьяна. Это гость Советского Союза. Помоги дотащить вещи». Вы не поверите, но таможенник действительно схватил чемодан Винна и донес его до машины. Просто чудеса. Сегодня они уже не случаются. На пути из Шереметьева Пеньковский передал Винну пакет с двадцатью пленками. А Винн ему — фотопленку и очередные инструкции от сотрудников британской разведслужбы.

У себя в ГРУ Пеньковский не скрывал, что поддерживает контакты с британским бизнесменом: дескать, есть надежда, что удастся его завербовать. При очередном докладе руководству заметил, что Винн пока отговаривается, будто бы его кроме дела ничего не интересует, но если еще поднажать, для чего неплохо снова посетить туманный Альбион, то операция по вербовке завершится успехом. Руководство ГРУ, оценив таланты Пеньковского во время первой поездки, включило его в состав делегации, направлявшейся в Лондон для участия в советской промышленной выставке.