Чтение онлайн

В Чечне генерал обычно появлялся раз в год — приезжал в отпуск. Род его не входил в число авторитетных, влиятельных, можно сказать, что Дудаев захудалого происхождения. В Чечне принадлежность к мощному, древнему тейпу означала, что за судьбу можно не тревожиться, она состоится. А Дудаеву из-за бедности и слабости тейпа после окончания школы пришлось отправиться искать свою судьбу в чужие края. Сначала Джохар поступил на физико-математический факультет Северо-Осетинского университета. Отзанимался первый курс — не даются науки. Поступил в Тамбовское авиаучилище, выучился на летчика.

Как и всякого советского офицера, Дудаева повозило по просторам страны — Сибирь, Украина, снова Сибирь, наконец благословенная Прибалтика. В одном из военных поселений приглянулась ему русская провинциалочка Алла, дочка начальника гарнизона. Она была с претензией на культурность — сочиняла стихи, писала картины. Джохар ей глянулся тем, что похож на Лермонтова. И правда, какая-то нервная агрессивность в нем чувствовалась, что-то такое во взгляде ощущалось. Знакомая поэтесса по этому поводу заметила: если и похож Дудаев на Лермонтова, то в исполнении Николая Бурляева. Она имела в виду, вышедший в 1988 году слащавый фильм «Лермонтов» с Бурляевым в главной роли. Но когда много позже Дудаев укрепится во власти, его облик изменится, станет далеко не поэтическим. Журналистка Ирина Дементьева подслушает в грозненском автобусе разговор двух молодых чеченок: «Ты видела, вчера по телевизору генерал Дудаев выступал. Южноамериканские усики, зачем-то надел темные очки, ну Пиночет Пиночетом!»

Дудаевы в гарнизоне держались обособленно, в гости никого не звали, а когда их приглашали, приходили, но держались отчужденно. Сослуживец Джохара Александр Гроо вспоминает: «У него, по-моему, друзей не было. Чтобы у него была какая-то своя компания или он имел с кем-то тесные дружеские отношения — такого я не помню». Жили Дудаевы так, будто завтра им срываться с места, кто ни зайдет к ним, удивляется: мебель всегда стояла неразобранная. Притом что квартира в Иркутске у Джохара была трехкомнатная и переезжать он никуда не собирался.

Жены офицеров обычно быстро сходятся — гарнизонная жизнь заставляет сближаться. Алла держалась всегда одна. Была не без странностей. Гроо наблюдал ее в домашней обстановке: «Как-то пригласил Дудаев к себе домой, был какой-то повод выпить. Жена его как робот была у него в доме. Говорили о ней всякое: и что она усики ему подбривает, и ноги ему моет, а потом сама вытирает… Такие были разговоры. В общем, сели мы за стол, она поставила бутылку коньяка и все. Джохар Мусаевич говорит: «Что, мы из горла будем пить?» Она принесла стаканы. Он говорит: «А закусывать — рукавом будем?» Она принесла плитку шоколада и фруктов. Дудаев выпил всего одну рюмку, остальное споил мне. Подливал мне и заставлял пить, а сам чуть отпивал из своей рюмочки. Так и выпили весь коньяк. Хорошо, что я перед этим позавтракал плотно…»

Вечерами Джохар и Алла читали стихи, он тоже, под стать супруге, не чужд был поэзии, живописи. «Я бы назвал его военным интеллигентом», — отозвался о нем Александр Осипов, заместитель командующего стратегической авиацией страны, они вместе служили в одном из гарнизонов. И привел пример: Дудаев любил читать наизусть «Тазит» Пушкина. Признаюсь, я проскочил мимо этого произведения. Взял с полки том: любопытно, почему чеченский генерал запал именно на эту поэму русского поэта?

Речь идет о молодом чеченце Тазите. Не в разбоях и набегах, а в мечтаньях проводил он дни. Отец недоумевает:

Тазит и в самом деле, с точки зрения истинного чеченца, какой-то странный: сидит на берегу и часами слушает, как ревет Терек. Дома рассказывает, что видел, как по дороге «тифлисский ехал армянин». Без стражи. Отец поражен:

Другой случай. Два дня и две ночи Тазит где-то пропадает. Наконец возвращается в родной домой. В его рассказе проскальзывает: видел на кургане «от нас бежавшего раба». Отец:

Опять потупленные очи. Очень странный чеченец.

Отец в отчаянии:

Совсем ни на что не годный сын. Но это была еще не полная глубина падения. Тазит снова исчезает — нет его два дня и три ночи. Является. Сообщает, что видел убийцу брата, тот был «один, изранен, безоружен». Отец уверен, что Тазит «в горло сталь ему воткнул и трижды тихо повернул». «Но сын молчит, потупя очи».

Отец разъярен:

Горские народы тогда презирали армян — те были не способны на кровную месть.

Отец выносит приговор:

Эти строчки мужественный генерал произносил сквозь слезы. Неслыханное унижение: гордого чеченского волка русские дети водят на веревочке. Должно быть наоборот! Это чеченские дети должны в своих аулах водить на веревке мечтательных русских. Пушкин не дописал поэму, но замысел был такой: Тазит уходит к русским, принимает христианство, участвует на стороне России в войне против горцев и погибает в бою от руки отца… Потом этот сюжет поэт подарит Гоголю, и тот напишет «Тараса Бульбу», в котором знаменитое: я тебя породил, я тебя и убью.

Если кого невзлюбит, то, считай, человеку не жить

Мы говорим — генерал Дудаев, генерал Дудаев, наверное, все знают, как он выглядел. А что он был за человек? Знаем, что военный, что летчик. Теперь вот узнали, что Пушкина читал. А какова суть его личности, каков его характер? В этом нам поможет разобраться уже упоминавшийся Александр Гроо, военный штурман, служивший с 1974 по 1979 год вместе с Джохаром Дудаевым в одном гарнизоне дальней авиации под Иркутском. Тогда, в 70-х, и предположить никто не мог, что Чечня будет бороться за свою независимость под руководством Джохара Мусаевича. Вот что рассказывает Гроо:

«Он был очень обязательным человеком: если что-то пообещал, то обязательно сделает. И ничего не спускал с рук. Самая большая головная боль для командиров подразделений в Советской армии — это солдаты. Они набирались в основном из Средней Азии и служили по принципу: первый год — моя-твоя не понимай, а второй — я старик, и все должны служить мне. А у Дудаева не было ни пьянок, ни дедовщины, и вообще никаких проблем с рядовыми.

Любил устраивать смотр солдат — проверить, кто как одет, нет ли расхождений с уставными требованиям. Если видел, что у кого-то погоны с наворотами, то срывал их с корнем, а если у кого сапоги были на, как мы говорили, пол-литровой подошве, то самолично отрубал топором каблуки. Засучит рукава — а он худощавый, жилистый был — и давай срубать на пеньке! А потом этими каблуками по солдатскому хребту! Однажды один солдат его не поприветствовал — темно было, он Дудаева просто не разглядел. Так Дудаев схватил его одной рукой за шиворот, а другой — за ширинку, и вот так буквой «г» повел. Солдат головой все двери открыл. Еще он любил проверять солдат на музыкальность: подойдет и по уху! Жестокий был человек, очень жестокий. Но слушались его беспрекословно.