Трактат о Явлениях Ангелов, Демонов и Духов
Шрифт:
Книга обеспокоила даже друзей и коллег Кальме. «Должен откровенно предупредить вас, что это сочинение многим не понравится и, боюсь, проделает некоторую брешь в вашей заслуженно высокой репутации как ученого. И действительно, как можно убедить людей в том, что все старые сказки, которые так поражали нас в детстве, являются правдой?» — писал Кальме ученый бенедиктинец Дом Ильдефонс Кателино (Cathelinot) [409] .
Ученые возражения, однако, лишь подогревали интерес к книге Кальме. Его «Рассуждения», истинный «бестселлер» вампирологической литературы, за пять лет выдержали три издания (в 1749 г. в Швейцарии вышло второе издание, а в 1751 г. было издано третье, дополненное, под названием «Трактат о явлениях духов и о вампирах, или привидениях в Венгрии, Моравии и т. д.»). Уже в 1750-х гг. появились немецкие, английские и итальянские переводы.
409
Banderier Gilles. (Ir) rationalite des vampires? A propos du Traite sur les apparitions… de dom Augustin Calmet // Acta Iassyensia Comparationis. 2008. № 6. C. 35–36. Бандерье, подготовивший к печати новое издание (Grenoble, 2008) труда Кателино «Размышления или общие и частные замечания по поводу двух диссертаций дом Кальме, аббата Сеньона, касательно явлений духов» (1749), находит в этой книге намеки на «распространившиеся среди самих бенедиктинцев и многих читателей слухи о психическом состоянии Дома Кальме» (ibid., c. 36).
Мало того: исследование Кальме стало богатейшим кладезем сюжетов и вдохновения для авторов вампирической литературы. Кальме мы обязаны, видимо, возникновением «Леноры» Г. Бюргера (1773) и «Коринфской невесты» Гете (1797), этой «вехи на пути к романтическим вариациям темы в произведениях Саути, Кольриджа, Лэмба, Мура, Полидори, Шелли, Китса, По, Тика, Брентано, Гофмана, Нодье, Мериме, Дюма, Бодлера, Потоцкого, Мицкевича, Гоголя, Алексея Толстого и других» [410] .
410
Dimic, Vampiromania, с. 14.
Переиздавался трактат и в XIX в.; отметим английский перевод издания 1751 г., вышедший под заглавием «Мир призраков: История и философия духов, привидений и т. д.» (1850). Наконец, очередь дошла и до России — в 1866 г. книга Кальме была опубликована в Москве в переводе с немецкого, «дополненном и исправленном» переводчиком и названном «О явлениях духов». Анонимный переводчик не только подверг книгу значительным сокращениям, но и произвольно изменил порядок глав и ряда отрывков и сделал множество собственных вставок — вплоть до инвектив в адрес иезуитов и почему-то Ямвлиха и детских воспоминаний о пребывании в училище. В основном, однако, его вклад ограничился рационалистическими и зачастую крайне наивными объяснениями и теориями. Сведения, почерпнутые в нескольких научных трудах, излагались к месту и не к месту, дурным русским языком, с чрезвычайной въедливостью и школярским занудством; при этом, некоторые описанные Кальме явления толковались, в духе эпохи, как проявления животного магнетизма и виталистической «силы од» Карла фон Рейхенбаха [411] .
411
По мнению виднейшего немецкого ученого и естествоиспытателя Карла Людвига фон Рейхенбаха (1788–1869), «сила од», родственная электричеству и магнетизму, пронизывала все мироздание подобно некоему витальному принципу, однако уловить «одические» эманации могли лишь наделенные особой чувствительностью индивидуумы; свои воззрезрения и опыты с подобными медиумами Рейхенбах изложил в ряде работ 1850–1867 гг.
Издание носило явно коммерческий характер: отнюдь не случайно горе-переводчик обильно и сочувственно цитировал М. С. Хотинского, автора, занимавшегося разоблачением «оккультных» феноменов от магии до месмеризма и одновременно спекулировавшего на модных эзотерических темах [412] . Заметим попутно, что в том же году и в той же типографии П. Бахметева вышла и книга О. Дебэ «Тайны сна и магнетизма, или толкование явлений царства незримого мира, пророческих снов, видений духов, обманов чувств, чернокнижия, колдовства, магии…»
412
Хотинский, печатавшийся в «Сыне отечества», выпустил книги «Рассказы о темных предметах, о волшебстве, натуральной магии, обманах чувств, суевериях, фокусничестве, колдунах, ведьмах и т. п.» (1861) и «Чародейство и таинственные явления в новейшее время» (1866); он умер в 1866 г., не успев составить задуманную им «Историю. чародейства и тайных наук».
Титульный лист русского издания Кальме (1866)
Книги Хотинского, Дебэ и Кальме изданы были в годы, когда в России активно распространялось спиритическое учение А. Кардека, возникали спиритические кружки, являлись медиумы, проводились сеансы, а в журналах шли дебаты о спиритизме [413] (не прошло и десяти лет, как по инициативе Д. И. Менделева была сформирована Комиссия для рассмотрения медиумических явлений [414] ).
413
Подробнее о спиритическом «фоне» эпохи см. Виницкий И. Русские духи: Спиритуалистический сюжет романа Н. С. Лескова «На ножах» в идеологическом контексте 1860-х годов // Новое литературное обозрение. 2007. № 87; Панченко А. А. Спиритизм и русская литература: Из истории социальной терапии // Труды Отделения историко-филологических наук РАН. М., 2005; см. также Раздьяконов В. С. Творчество Н. П. Вагнера в религиозной культуре России последней трети XIX века: Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2008 и приведенную в данной работе библиографию.
414
Материалы для суждения о спиритизме. Изд. Д. Менделеева. СПб., 1876. С. 3–5. На фоне дебатов о спиритизме книга Кальме была переиздана в Москве в 1877 г.
Издательская задача, таким образом, сводилась к удовлетворению общественного спроса на «сеанс черной магии» с одновременным ее «разоблачением». В предисловии на сей счет была сделана специальная оговорка:
Теперь явилось много приверженцев так называемого спиритизма или учения о сношениях с душами умерших и об откровениях, какие они сообщают. Сочинение Калмета представит немало рассказов, сходных с рассказами спиритов. Мыслящий человек увидит, что шарлатанство умело и прежде пользоваться доверием неопытных людей для своих целей. Спириты нередко приводят в подтверждение своего учения средневековые рассказы о явлениях духов, несмотря на то, что выдают свое учение, как новость, как наставшее только в последнее годы откровение тайн загробного мира. Читатель увидит, что если истина бытия духов древняя, то и заблуждения, которые примешиваются к этой истине, не новость спиритов, но повторение старых заблуждений.
Как показало будущее, замысел удалось осуществить лишь частично, в плане «сеанса черной магии». По художественному свидетельству Н. С. Лескова («На ножах»), книга Кальме, невзирая на все переводческие манипуляции, стала любимым чтением адептов спиритизма [415] . В 1877 г. сочинение Кальме вышло в Москве вторым изданием, а впоследствии, как и в Европе, служила источником сведений о всевозможных потусторонних явлениях: так, к Кальме нередко обращался в своей сенсационной «Истории сношений человека с дьяволом» (1904) М. А. Орлов.
415
В романе русскую версию книги Кальме упоминает обратившийся в спиритическую веру бывший нигилист Иосаф Висленев: «Нет, ей-Богу, я читал, и вот позвольте вспомнить, или в книжке «О явлении духов», или в сборнике Кроу, о котором когда-то здесь же говорил Водопьянов. <…> Да, да, именно или там, или у Кроу, а впрочем, привидение с песьею головой, которое показывалось в Фонтенеблоском лесу, ведь видели все, — спорил Висленев. <.> — А вот, позвольте-с, я еще лучше вспомнил, — продолжал Висленев, — дело в том, что однажды целый французский полк заснул на привале в развалинах, и чтоб это было достоверно, то я знаю и имя полка; это именно был полк Латур-д’Овернский, да-с! Только вдруг все солдаты, которых в полку, конечно, бывает довольно много, увидали, что по стенам ходило одно окровавленное привидение, да-с, да-с, все! И этого мало, но все солдаты, которых, опять упоминаю, в полку бывает довольно много, и офицеры почувствовали, что это окровавленное привидение пожало им руки. Да-с, в одно и то же время всем, и все это записано в летописях Латур-д’Овернского полка. По крайней мере, я так читал в известной книге бенедиктинца аббата Августина Калмета». Эпиграф из Кальме также предпослан очерку Лескова «Дух госпожи Жанлис».
Русский переводчик, однако, приложил много стараний и в аспекте «разоблачения»: искажена была не только буква, но и дух трактата Кальме. При чтении перевода возникает впечатление, что ученый аббат приводил многочисленные истории о духах, привидениях и вампирах с единственной целью — незамедлительно их опровергнуть. В действительности дело обстояло совершенно иначе.
Вампирология лишь около полувека назад осознала себя академической областью vampire studies, и дебаты о том, должна ли сфера исследований включать вампироподобных созданий мирового фольклора и чудовищ античного воображения, оживающих или анимированных Дьяволом мертвецов некоторых средневековых хроник или так называемых «протовампиров» и «ревенантов» от хрестоматийного пастуха из Блова и ведьмы из Левина в Богемии [416] до несчастного сапожника-самоубийцы из Бреслау и силезского городского старейшины Иоганна Кунце (Кунтиуса) [417] , продолжаются по сей день. С точки зрения пуристов от вампирологии, современные европейские и в целом западные представления о вампирах возникли лишь в самом конце XVII-начале XVIII в., когда приобрел широкое хождение сам термин «вампир» и былые привидения и ревенанты были наделены характерными признаками, превратившись в кровососущих живых мертвецов. Но и в этом случае сложно обойтись без греческих вруколаков и немецких и кашубских нахцереров [418] — ведь именно эти существа породили первые исследования, которые традиционно принято относить к сфере вампирологии. В частности, о вруколаках писал в сочинении De Graecorum hodie quorundam opinationibus («О некоторых мнениях современных греков», 1645) теолог и хранитель Ватиканской библиотеки Лев Аллатий (Леон Алаччи, 1586–1669); спустя некоторое время в Париже вышла книга иезуита Франсуа Ришара, который подробно рассказывал о вруколаках [419] и заключал, что нечистый «оживляет и наполняет жизненной силой эти мертвые тела». Но наибольшую известность приобрел цитируемый Кальме скептический рассказ французского ученого-ботаника и путешественника Жозефа Питтона де Турнефора (1656–1708), приведенный в его посмертно изданном «Описании путешествия по Леванту» (1717).
416
Как показал Нильс Петерсен, известия о них восходят к «Кратко изложенной римской и богемской хронике» (1360–1365) аббата-бенедиктинца Яна Неплаха (1322-ок. 1371), где данные события отнесены, соответственно, к 1336 и 1344 годам.
417
Наиболее известные и красноречивые рассказы об этих ревенантах приводит кембриджский неоплатоник Генри Мур (1614–1687); см. More Henry. An Antidote against Atheism, or, an Appeal to the Naturall Faculties of the Minde of Man, wherther there be not a God. The second Edition corrected and enlarged. London, 1655. C. 208–226. Случай сапожника из Бреслау отнесен им к 1591 г.
418
Nachzehrer, от нем. nach — «после» и zehren — «поглощать, питаться», т. е. буквально «посмертный пожиратель».
419
Richard, Frangois. Relation de ce qui s'est passe de plus remarquable a Saint-Erini, isle de l'Archipel, depuis l'etablissement des PP. de la Compagnie de Jesus en icelle… Paris, 1657. C. 208226. Этот отчет стал знаменит после того, как его полностью перевел Монтегю Саммерс: Summers Montague. The Vampire in Europe. London, 1929 (reprint: New York, 1968). C. 229240.
Предания о нахцерерах, этих мертвецах, которые жевали в могилах погребальные саваны и собственную плоть и высасывали из живущих жизненные соки, тем временем, проникали в популярные германские сборники, посвященные потусторонним явлениям, например Der hollische Proteus… («Инфернальный Протей») [420] Эразма Францисция (Franciscus, 16271694) и становились объектом ученых трактатов.
Гравюра из книги Э. Францисция «Инфернальный Протей» (1690)
420
В 1690–1708 гг. эта книга выдержала три издания.
Еще в 1679 г. лейпцигский теолог Филипп Рор (Rohr) осчастливил просвещенную публику книгой Dissertatio historico-philosophica de masticatione mortuorum («Историко-философское рассуждение о жующих мертвецах»); эту волнующую тему подхватил пастор Михаэль Ранфт, который выпустил свой труд несколькими расширенными изданиями, начиная с De Masticatione mortuorum in tumulis («О жующих мертвецах в могилах», Лейпциг, 1725) и кончая немецким «Трактатом о жующих и чавкающих в гробах мертвецах, который раскрывает истинную природу сих венгерских вампиров и кровососов» (Лейпциг, 1738), содержавшим обсуждение вопроса о вампиризме [421] . К предшественникам Кальме можно отнести также Иоганна Христофора Рохлиуса, автора Dissertatio de hominibus post mortem sanguisugis, uulgo dictis Uampyrea («Рассуждение о людях, сосущих кровь после смерти, что именуются Уампирами», Лейпциг, 1732), Иоганна Христиана Штока с Dissertatio de cadaueribus sanguisugis («Рассуждение о кровососущих трупах», Иена, 1732), Иоганна Цопфа, Джузеппе Даванцати и, конечно, Карла Фердинанда фон Шерца, написавшего небольшой и чрезвычайно знаменитый среди вампирологов трактат о ревенантах под названием Magia post-huma («Посмертная магия», Ольмюц, 1704). Из числа ранних французских и важных для Кальме источников следует упомянуть две статьи, напечатанные в LeMercure Galant в мае 1693 и феврале 1694 гг. [422]
421
Tractat von dem Kauen und Schmatzen der Todten in Grabern, worin die wahre Beschaffen-heit derer Hungarischen Vampyrs und Blut-Sauger gezeigt… Leipzig, 1734. Термин «вампир» Ранфт использовал с 1728 г., но в основном рассматривал нахцереров. См. Introvigne, Antoine Faivre, с. 598; Vermeir Kohen. Vampires as Creatures of the Imagination: Theories of Body, Soul, and Imagination in Early Modern Vampire Tracts (1659–1755) // Diseases of the Imagination and Imaginary Disease in the Early Modern Period. Turnhout, 2012 (PDF, c. 11–12).
422
Первая из них, о польских и российских упырях, как указывает Вермейр (Vermeir, op. cit., c. 9-11), была написана Пьером де Нойе (Noyers), бывшим секретарем польского двора, вторая («О стригах в России») — адвокатом Маринье (Marigner).
Все эти исследования и «диссертации», однако, большей частью были написаны уже после того, как Западную Европу охватила вампирская эпидемия. Волна вампиромании, которую Ролан Вильнёв сравнивает с «психическими эпидемиями средневековья» [423] , имела свои причины, ареал зарождения, временные рамки [424] и «нулевых пациентов». Датой ее начала следует считать 12 сентября 1683 г., когда армии христианских держав под командованием Яна III Собеского нанесли сокрушительное поражение осадившим Вену турецким силам. В течение пяти лет Австрия захватила восточную Венгрию, Славонию, Банат и Белград, а после победы войск Евгения Савойского над турками в битве при Зенте (1697) присоединила к своим владениям Трансильванию и значительную часть Венгрии и Славонии. По Пожаревацкому мирному договору 1718 г. к империи Габсбургов отошли северная Сербия, Малая Валахия, северная Босния и другие территории (владения в Сербии и Валахии Австрия была вынуждена возвратить туркам после поражения в войне 1737–1739 гг.).
423
Вильнёв Ролан. Оборотни и вампиры. М., 1998. С. 102.
424
1756 г. вышел итальянский и в 1768 г. — немецкий перевод (фрагментарный русский перевод см. в Вильнёв, Оборотни, с. 107–115). Отметим, что еще в 1749 г. папа Бенедикт XIV объявил вампиров «ложными созданиями человеческой фантазии», а позднее в послании к архиепископу львовскому требовал «подавить это суеверие <…> у истоков коего без труда обнаруживаются священники, распространяющие эти истории, дабы убедить легковерное население щедро платить им за экзорцизмы и мессы» (цит по Introvigne, Antoine Faivre, с. 608).