Чтение онлайн

— Это невозможно, — сказала Мэри, — но когда он вернется, не могли бы вы передать ему, что… Хотя подождите: если у вас есть перо и бумага, я напишу викарию записку с объяснением; так будет лучше.

— Пойдемте ко мне в дом, и пишите что хотите. После вашего ухода я сразу же отнесу записку к нему в дом и оставлю на столе, так что викарий увидит ее, как только вернется.

Мэри вошла за женщиной в дом и с нетерпением ждала, пока та отыщет в кухне перо. Время стремительно таяло, и непредвиденное путешествие в Норт-Хилл нарушило все прежние расчеты.

Вряд ли она теперь сможет вернуться в трактир «Ямайка», повидав мистера Бассата, и при этом надеяться, что ее отсутствие осталось незамеченным. Дядя поймет, что значит ее бегство, и покинет трактир раньше намеченного времени. В таком случае ее поступок окажется напрасным… Наконец женщина вернулась с бумагой и гусиным пером, и Мэри в отчаянии стала писать, не останавливаясь и не выбирая слов:

«Я пришла сюда просить вас о помощи, а вас не было, — нацарапала она. — К этому времени вы наверняка уже слышали, как и все в округе, об ужасном кораблекрушении на берегу в канун Рождества.

Это сделал мой дядя, он и его компания из трактира „Ямайка“, о чем вы, наверное, уже догадались. Он знает, что скоро всё откроется, и поэтому хочет уехать из трактира сегодня ночью и переправиться через Тамар в Девон. Поскольку вас нет, я сейчас как можно скорее отправлюсь к мистеру Бассату в Норт-Хилл, рассказать ему все и предупредить судью о побеге, чтобы он мог сразу послать в трактир „Ямайка“, чтобы моего дядю схватили, пока не поздно. Я отдаю эту записку вашей экономке, которая обещала, что положит ее в такое место, где вы сразу ее увидите, когда вернетесь.

Я очень спешу.

Мэри сложила послание и отдала стоявшей рядом женщине, поблагодарив ее и заверив, что она не боится дороги. Итак, она снова отправилась пешком за четыре с лишним мили в Норт-Хилл. Девушка покидала Олтернан с тяжелым сердцем, чувствуя ужасное одиночество.

Она так верила во Фрэнсиса Дейви, даже сейчас ей было трудно смириться; своим отсутствием он предал ее. Конечно, викарий не знал, что нужен ей, а даже если бы и знал, то, возможно, не стал бы менять свои планы; у него могут быть дела поважнее. Было горько оставлять позади огни Олтернана, так ничего и не добившись; это повергало ее в уныние. Может быть, как раз в эту минуту дядя ломится в дверь ее спальни и требует, чтобы Мэри ответила. Он подождет минуту, а потом высадит дверь. Он увидит, что племянницы нет, и разбитое окно подскажет ему, каким образом та ушла. Можно только гадать, разрушит ли это его планы и что он сделает дальше. Главной заботой Мэри была тетя Пейшенс, и мысль о том, как та отправляется в путь, словно дрожащая собака, привязанная к хозяину, заставила Мэри бежать по пустынной белой дороге, сжав кулаки и стиснув зубы.

Наконец она добралась до заставы и повернула вниз по узкому извилистому проселку, как и объяснила ей женщина из Олтернана. Высокие изгороди с обеих сторон заслоняли окрестность, и мрачная пустошь была скрыта от ее глаз. Тропинка извивалась и сворачивала, как дороги в Хелфорде, и эта смена пейзажа, столь контрастировавшая с открытой большой дорогой, опять вселила в девушку веру. Она подбадривала себя, мысленно рисуя семью Бассатов, таких же добрых и вежливых, как Вивианы в Трилуоррене, представляя, как они выслушают ее с сочувствием и пониманием. Она просто не видела сквайра на высоте положения; он нагрянул тогда в трактир «Ямайка» в наисквернейшем настроении, и теперь Мэри с сожалением думала о той роли, которую сыграла в обмане. Что же до его супруги, то теперь она, должно быть, уже знает, что конокрад на базарной площади в Лонстоне ее одурачил, и Мэри повезло, что ее не было рядом с Джемом, когда пони продали его же законному владельцу. Она продолжала фантазировать, идеализируя семью Бассатов, но невольно ей приходили на память все досадные мелочи, и в глубине души девушка с тревогой думала о предстоящем разговоре.

Контуры пейзажа опять изменились: вокруг поднялись холмы, лесистые и темные, и где-то вдалеке журчал и бился о камни ручей. Пустошь кончилась. Над верхушками дальних деревьев взошла луна, и теперь Мэри шла уверенно: лунный свет освещал ей путь и вел вниз, в долину, под сень дружелюбных деревьев. Наконец она подошла к сторожке у ворот в самом начале подъездной дороги; проселок уходил дальше, в деревню.

Должно быть, деревня — это Норт-Хилл, а здесь — имение и дом, принадлежащие сквайру. Мэри пошла по аллее к дому, а где-то вдалеке часы на колокольне пробили семь. Вот уже три часа, как она ушла из «Ямайки». Девушка снова разволновалась, обходя дом, большой и неприветливый в темноте: луна была еще невысоко и не могла осветить его своим ласковым светом. Мэри раскачала большой колокол, и на этот звук тут же отозвался яростный лай собак. Она ждала, и наконец услышала внутри шаги; слуга открыл дверь. Он прикрикнул на собак, которые, просунув в дверь носы, обнюхивали ноги Мэри. Она почувствовала себя маленькой и жалкой и застеснялась своего старого платья и шали. Слуга посмотрел на нее выжидательно.

— Я пришла к мистеру Бассату по неотложному делу, — сказала она. — Он не знает моего имени, но если бы он уделил мне несколько минут, я бы все объяснила. Это дело чрезвычайной важности, иначе я не стала бы беспокоить сквайра в такой час, да еще в воскресный вечер.

— Сегодня утром мистер Бассат уехал в Лонстон, — ответил слуга. — Его срочно вызвали, и он еще не вернулся.

На этот раз Мэри не выдержала, и у нее вырвался вопль отчаяния.

— Я проделала длинный путь, — сказала она отчаянно, как будто самим этим отчаянием могла привлечь сквайра на свою сторону. — Если я не увижу его в течение часа, случится нечто ужасное, и страшный преступник избежит правосудия. Вы смотрите на меня безучастно, но я говорю правду. Господи, что же мне делать…

— Миссис Бассат дома, — ответил слуга, охваченный любопытством. — Возможно, она вас примет, если у вас такое неотложное дело, как вы говорите. Пройдемте со мной в библиотеку Не бойтесь собак, они вас не тронут.

Мэри прошла через вестибюль, как в тумане, зная только, что ее план опять сорвался по чистой случайности, и что теперь она бессильна что-либо сделать.

Просторная библиотека с пылающим камином показалась ей какой-то нереальной, и, привыкнув к темноте, девушка зажмурилась, когда поток света ударил ей в глаза. Женщина, в которой она тут же узнала изящную даму с базарной площади в Лонстоне, сидела в кресле у камина, читая двоим детям вслух; она удивленно подняла глаза, когда в комнату привели Мэри.

Слуга начал свои объяснения несколько взволнованно.

— У этой молодой женщины очень плохая новость для сквайра, мадам, — сказал он. — Я подумал, что лучше всего провести ее прямо к вам.

Миссис Бассат тут же вскочила, уронив с колен книгу.

— Что-нибудь с лошадьми? — спросила она. — Ричардс говорил мне, что Соломон кашляет, а Бриллиант отказывается от пищи. При таком помощнике конюха все что угодно может случиться.

Мэри покачала головой.

— У вас дома все в порядке, — сказала она серьезно. — У меня новость иного рода. Если бы я могла поговорить с вами наедине…

Миссис Бассат явно испытала облегчение от того, что с ее лошадьми ничего не случилось, и быстро что-то сказала детям. Они выбежали из комнаты, за ними последовал слуга.

— Что я могу для вас сделать? — спросила хозяйка любезно. — Вы бледны и утомлены. Не хотите ли присесть?

Мэри нетерпеливо потрясла головой.

— Спасибо, но мне нужно знать, когда мистер Бассат вернется домой.

— Понятия не имею, — ответила его супруга. — Сегодня утром мужу пришлось уехать немедленно, и, говоря по правде, я серьезно обеспокоена. Если этот ужасный трактирщик окажет сопротивление, мистера Бассата могут ранить, несмотря на присутствие солдат.

— Что вы имеете в виду? — быстро спросила Мэри.

— Ну как же, сквайр отправился на крайне опасное дело. Ваше лицо мне незнакомо, значит, вы, скорее всего, не из Норт-Хилла, иначе вы знали бы о Мерлине, который держит трактир на Бодминской дороге. Мой муж уже некоторое время назад стал подозревать его в страшных преступлениях, но только сегодня утром получил неопровержимые доказательства. Он тут же отбыл в Лонстон за подмогой, и судя по тому, что сказал мне перед отъездом, он намеревается сегодня ночью окружить трактир и схватить его обитателей. Конечно, муж поедет туда хорошо вооруженный и с большим отрядом солдат, но я не успокоюсь, пока он не вернется.