Чтение онлайн

Женя ожидала ненависти, презрения – и, в общем, почти не ошиблась в своих ожиданиях. Лидия смотрела на нее отстраненно, неприязненно.

– Поздравляю вас, Евгения Романовна.

Она протянула ей руку, и невеста пожала эту недружелюбную холодную руку.

“Вот уж это совершенно лишнее”.

Но наконец Женя избавилась от так смущавшего ее общества обоих и осталась наедине с женихом. На него она несколько мгновений вообще не решалась поднять глаза. Это был не жених уже – муж…

Игорь приобнял ее и поцеловал в висок.

– Здорова ли ты, дорогая?

– Да, вполне…

Ее опять тошнило от переживаний, как утром.

– Пойдем к гостям.

Игорь взял ее под руку. Он сегодня смотрелся старше… нет, представительнее, чем всегда, и почему-то казался окруженным таким же трагическим ореолом, как и брат. Хотя это должен был быть “самый счастливый день его жизни”.

Женя поморщилась от пришедшего на ум затасканного оборота.

Она позволила мужу отвести себя к родителям и гостям. Женя обвела взглядом улыбающиеся и встревоженные лица и подумала, что уже эту ночь проведет не дома. Она, в отличие от Саши, переезжала на квартиру к мужу – и он не скрывал нетерпеливого желания увезти ее, как только приобретет на это право…

“О господи, как же мне страшно…”

Ее кто-то поздравил, кто-то подал запотевший бокал шампанского. Женя чокнулась с мужем, потом неловко поцеловалась с ним под чье-то одинокое “Горько!”. Бурных восторгов никто не выражал. Настроение царило такое, что казалось, будто это не свадьба, а поминки – вернее, будто это не свадьба, а бесовский обряд… Может быть, от присутствия “российского Юма”…

Игорь, отвернувшись, заговорил с госпожой Виргинской. Серафима Афанасьевна подошла к Жене и тронула за плечо.

– Сейчас будет музыка. Сумеешь танцевать? – шепнула она, как всегда, озабоченная только лицом семьи перед чужими.

– Не трогай меня, мама, - холодно сказала Женя.

В присутствии обоих Морозовых Серафима Афанасьевна могла только подавить свое возмущение в ответ на эту грубость. Она отошла, полная шекспировского негодования на “детскую неблагодарность” дочери, и зашепталась в углу с музыкантами.

Грянул гром-вальс, и Женя вздрогнула. Игорь обошел ее и предложил руку; он улыбался, стараясь ободрить жену. Не утруждая себя никакими положенными любезностями, Женя молча позволила повести себя в танце; к счастью, она была все же не такой плохой танцоршей, чтобы опозорить мать.

***

Праздник закончился довольно рано – может быть, Игорь, а может, Женины родители не хотели позволить везти Женю в чужой дом в потемках. Женя неуклюже простилась с отцом, едва улыбнулась матери и отправилась в прихожую. Игорю пришлось почти самому одеть ее. Все валилось у Жени из рук, ноги едва держали.

Хорошо, что хотя бы вещи ее уже упаковали и отправили домой к мужу…

Игорь под руку довел ее до извозчика и подсадил в экипаж. Буквально подсадил, взяв на руки. Женя чувствовала, как ее трясет от холода и страха, даже зубы постукивали.

Игорь сел рядом на скамеечку, и Женя без сил прислонилась к его плечу, прикрыв глаза. Она ехала, ощущая его тепло, окруженная запахом его одеколона, и думала, что ничего еще даже не начиналось. Интересно, каким с ней будет муж? Ласковым или грубым? И одинаково ли мужчины и женщины понимают ласковость?

– Ты спишь? – шепнул ей муж.

– Нет, - отозвалась Женя.

Он замолчал.

Когда они приехали, Игорь, не говоря ни слова, тронул ее за руку, потом осторожно помог обессилевшей Жене спуститься с подножки. Дальше новобрачные пошли молча. Женя все сильнее и сильнее опиралась на руку мужа. Понимал ли он что-нибудь?..

Они поднялись на площадку, и Игорь резко постучал в собственную дверь. Женя на мгновение удивилась, а потом вспомнила, что у него есть служанка. Она ощутила неловкость и что-то вроде ревности.

Горничная молча открыла, и Игорь пропустил вперед Женю, придержав ее за локоть.

– Фрося, помоги барыне раздеться, - сурово сказал он.

“Кто это барыня? Ах, я!..”

– Заснули? Ну авось ничего, - ободряюще прошептала Фрося, вешая Женин плащ на крючок.
– Идемте, барыня, миленькая…

Девушка взяла свою госпожу под руку крепкой рукой. Наверное, на Жене сейчас лица не было – так горничная забеспокоилась. Она подставила ей под ноги домашние туфли, потом повела вперед.

– Ванну набрать? – громким шепотом спросила Фрося. – А, Евгения Романовна?

– Ч-что?

Фрося посмотрела поверх ее головы на своего господина, и, видимо, тот дал добро, потому что горничная тут же закрылась в ванной комнате; послышался шум воды.

Женя сняла ожерелье, сережки и беспомощно посмотрела на своего мужа. Он улыбался доброй улыбкой.

– Я распорядился, чтобы Фрося мне постелила отдельно, - вдруг сказал Игорь. – Ляг сегодня одна, если хочешь.

Женя округлила глаза.

Игорь взял ее за руки, потом наклонился к ней и тихо поцеловал.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, - сказал он вполголоса.
– Перед нами вся жизнь, а я хочу, чтобы ты перестала бояться меня и этого чужого тебе дома…

“Ой, напрасно стараешься…”

– Евгения Романовна, пожалуйте принимать ванну, - позвала ее Фрося. Женя растерянно улыбнулась мужу.

– Да-да, иду!

Она полежала в горячей воде, так что развились ее накрученные к свадьбе кудри; вымылась, потом намазалась кремом, который ей положила с собой мать и уже достала заботливая Фрося. Потом Женя облачилась в домашний же пеньюар. Вышла из ванной и виновато посмотрела в глаза мужу.

Он с улыбкой кивнул – все еще такой корректный, недоступный в своем фраке.

– Доброй ночи, дорогая.

Женя скользнула мимо и прошла в полутемную спальню. Двуспальная кровать действительно была расправлена только наполовину. Женя постаралась не думать об этом – избегая смотреть по сторонам, она прошла к постели и легла. Белье пахло свежестью.

“Какой он милый…”

Уже почти успокоившись, Женя закрыла глаза.

Заснула она довольно быстро.

* Полный отказ (фр.)

* Т.е. сделала реверанс.

* Белые цветы померанцевого дерева как принадлежность свадебного убора невесты.

* Принадлежность женского туалета, имеющая вид подушечки, которая подкладывалась под платье сзади ниже талии для придания фигуре пышности (в моде конца XIX в.); или же широкая юбка, предназначенная для ношения с такой подушечкой.