Чтение онлайн

Василий закатил глаза.

– Только короткие свидания, только немного надежды, - умоляюще прошептала дама, положив руку ему на локоть. – Вы ведь не откажете страждущей душе? Это не по-христиански!..

– Хорошо, хорошо, - прервал ее Василий. – Согласен!

Анна Николаевна счастливо рассмеялась, потом вдруг подалась к нему и стиснула в объятиях. Мягкая грудь ее прижалась к его груди, а полураскрытые губы снова оказались у его губ.

– Мой пророк! Спаситель! – прошептала она и быстро и жадно поцеловала Василия.

А потом поднялась и скользнула прочь, черная и гибкая.

Василий остался на месте, низко склонив голову. Он вцепился себе в волосы и застыл так надолго.

***

Саша была дома, когда мать сообщила ей о приходе Жени.

Отяжелевшая, лишившаяся всякой грации, отличавшей ее в девическую пору, Саша отложила вязание и направилась встречать Женю. Она лениво попыталась угадать, с какими новостями Женя может прийти. Почему-то ей стало заранее жалко подругу.

“Ну что, что она может до дела сделать?”

Увидев Женю, Саша в первый миг ее не узнала.

Женя словно повзрослела на несколько лет – строже стало лицо, изящнее походка… даже черты ее стали привлекательнее. Да, Женя стала взрослее и женственнее. И одета была заботливо как никогда – на ней было платье из лиловой тафты, с воротничком из дорогих кружев, ажурные чулки, даже на голове было навито какое-то замысловатое сооружение.

– Привет, Женька, что с тобой такое? – удивленно проговорила Саша.

А Женя смотрела на Сашу и в свой черед жалела ее.

– Ты сначала о себе расскажи, - произнесла она.

Женя сделалась какой-то загадочной – раньше лицо ее можно было читать как открытую книгу, а теперь она откуда-то научилась женскому актерству. “Уж не жених ли?” - кольнула Сашу мысль. Она тут же отбросила эту идею. Не может быть.

– Да что же я могу рассказать? – с тяжелым вздохом сказала госпожа Зыкова. Почему-то она почувствовала зависть к Жене – учуяв ветерок новизны, который та принесла с собой. – У меня все по-прежнему, - произнесла Саша, кладя руки на тугой живот.

– Муж не обижает? – спросила Женя.

По лицу Саши пробежала тень.

– Нет, - сказала она после небольшой паузы.

Они с мужем жили теперь почти полностью раздельно – как будто в разводе. Ираклий не трогал жену, ни как обидчик, ни как муж. Впрочем, и Саша Ираклия давно уже не трогала, довольствуясь тем, что могла с него иметь – деньги и супружеский статус. Саша теперь закрывала глаза на мужнины похождения на стороне.

Что же с этим поделаешь?

– Не будем… “о грустном”, - чуть было не закончила хозяйка; она вовремя остановилась. – Не будем об этом, - поправилась Саша.
– Ребеночек у меня уже большой, надеюсь, что уродится в нас, Виргинских… Хорошо бы был мальчишка…

– Да, - согласилась Женя.

Она смотрела на Сашин живот и думала, что при своей комплекции ее красивая подруга безвозвратно испортит фигуру материнством. Таким женщинам, как Саша, очень трудно сгонять вес.

А как Саша будет жить дальше?

Женя представила себе череду все более и более тусклых лет – в одиночестве, с ребенком-безотцовщиной на руках, вероятно, в нужде… С возрастом придут болезни, все большее и большее утомление жизнью… А если Ираклий вновь принудит жену к супружеским отношениям - и она еще родит?

“О боже, боже, я никогда бы не хотела себе такой судьбы…”

– А ты что сегодня такая? – спросила Саша.

В ней вдруг проснулись любопытство и подозрения. В жизни Жени действительно произошли какие-то большие перемены – Женя была изящно одета, с вниманием ко всем деталям туалета, от чулок до сумочки. Она была надушена. Осанка ее поддерживалась не одним только корсетом – теперь Женя гордо держала свою худую спину. Даже очки свои она сегодня несла на носу как Серафима Афанасьевна: так, словно гордилась ими.

Саша знала только одну причину, которая могла бы так переменить женщину. Но с Женей это предположение никак не вязалось.

– Женька, у тебя любовь, что ли? – спросила Саша наполовину в шутку, скрывая за этим тоном свою зависть.

Женя кивнула, опустив глаза. У нее не только глаза были красивые, а еще и ресницы длинные, темные.

– Да, - сказала она. – У меня роман с Игорем Морозовым.

Щеки ее оттенил румянец. И только тут завороженная этим сообщением Саша опомнилась и ахнула.

– Да что ты говоришь!

Внезапная зависть впилась в ее сердце, как шип. Саша, ощутив счастье Жени почти как свою боль, схватилась за беременный живот. Но и этот “смысл жизни” под сердцем теперь не помогал, не утешал.

Саша вдруг ощутила себя обделенной, упустившей свое – навсегда.

– Я рада за тебя, - севшим голосом сказала она.

Женя взглянула на нее и вдруг поняла, как была жестока.

Она снова побледнела, губы сжались в полоску.

– Не завидуй, может, у нас еще ничего и не сложится, - сухо сказала девушка. – Ты же знаешь, какая я сумасбродка. Какой мужчина сможет ужиться со мной?

– Да я вовсе ничего не говорю, что ты! – воскликнула Саша, но Женя только рассмеялась. Вот она, женская дружба – до первой крупной удачи одной из подруг…

– А что у Морозовых сейчас происходит, ты знаешь? – спросила Женя. – Ты помнишь, что писали в газетах о Василии? Это может быть вовсе не такая удачная партия.

Саша вежливо улыбнулась, потом опустила глаза и стала перебирать свое платье. Вскоре руки ее замерли, а улыбка сошла с губ.

Обе понимали, что, как бы то ни было, красивый, благородный Игорь Морозов - несравненно более удачная партия, чем пошлый, ограниченный, мелочно-эгоистичный разночинец Ираклий Зыков.

– Ты, наверное, спросишь, что он во мне нашел? – растерянно сказала Женя - ей почему-то хотелось сейчас утешать подругу, все больше принижая свое достижение. – Я сама не знаю, честное слово…

– Возвышенную душу, наверное, - сказала Саша.

Она всю жизнь смеялась над этим выражением, над всяким “сродством душ”, и ей было непривычно и горько признать, что такое бывает и имеет в любви большую силу.

Женя осторожно, с жалостью и нежностью обняла Сашу. Та уткнулась разгоряченным лицом ей в висок.