Чтение онлайн

Все было в точном соответствии с каноном.

Сасаки-сан гордился тем, что он делал. Если бы Книгу Пяти Колец великого Миямото Мусаси можно было перевести на язык кодов, это и была бы его фехтовальная программа.

Но это было еще не все.

Когда общий программный код был уже готов и отлажен, Сасаки-сан сделал к нему два маленьких добавления.

Первым был генератор случайных настроек, превращающий стандартную программу в сплав умений, уникальный для каждой куклы. Все они отличались друг от друга – причем даже Сасаки-сан не знал, как именно. Одна двигалась чуть быстрее, другая ловчее рубила сверху, третья, не оборачиваясь, неотразимо колола мечом назад… Именно поэтому Сасаки-сан верил, что древние воины могут почтить созданный им механизм своим присутствием: в программе появлялась таинственная и непредсказуемая пустота, способная вместить дух.

Второе добавление было в этом отношении еще важнее.

Сасаки-сан вставил в программу несколько блоков с мантрами буддийской секты Шингон, где обучался в молодости. Мантры никак не отрабатывались динамическими модулями – просто проходили сквозь нейропроцессор, как бы начитывающий их без всякой связи с исполняемыми операциями. Получалось, что система все время читает мантры. Поэтому Сасаки-сан верил, что его боевой механизм доступен зрению духов.

Сасаки-сан вполне серьезно допускал, что в его куклы нисходят души древних воинов. Солдаты ведь часто возвращаются на место битв, через которые когда-то прошли: для духов, думал Сасаки-сан, заново принимать человеческий облик хлопотно, а кукла – временное пристанище, своего рода гостиница на день – как бы избавляет от необходимости рождаться всерьез и брать на себя великую работу жизни и смерти.

Вступать в общение с тенями Сасаки не собирался, полагая себя чем-то вроде хранителя кумирни на краю загробного тракта. Дело хранителя – не лезть в непонятную ему жизнь призраков, а подметать дорожки и зажигать благовонные палочки. И духи его отблагодарят.

Фехтующие куклы стоили дорого. Сначала на них было мало покупателей – дюжину приобрели фехтовальные залы, но разве многие всерьез изучают фехтование в наши дни? И Сасаки-сан нашел другой способ заработка, изменивший всю его жизнь.

Он стал устраивать бои с тотализатором.

Поединок между двумя куклами был кровавым и убедительным. Одна из кукол гибла – и, по правилам, не подлежала восстановлению. Иногда гибли обе. Исход был непредсказуем, поединок мог длиться несколько секунд или целый час. Особым шиком было то, что сетевая трансляция боя не велась – поэтому на кукол Сасаки приходили поглядеть очень богатые люди (лучшие клубы были счастливы выделить ему приватный зал, обычно с большим октагоном за сеткой из углеволокна, где в остальное время дрались живые бойцы).

Но настоящие деньги Сасаки-сан стал зарабатывать тогда, когда его кукольные бои вошли в моду у главных баночных якудз.

Конечно, банки с мозгами высших гангстеров никто не приносил в клуб. Посмотреть на поединок приходили их глаза и уши. Сасаки-сан слышал про них давно, но когда в первый раз увидел одного из таких помощников вблизи, даже немного обомлел – словно встретил духа.

Молодой парень в яркой шелковой рубашке и золотом дизайнерском камзоле был одет строго по бандитскому кодексу. В его массивных зеркальных очках отражалось лицо собеседника. На лбу была татуировка – два раскрытых красных глаза, как у чертей со старых гравюр. А на щеках – выколотые зеленым и черным уши хищного зверя.

В одном из собственных ушей помощника чернела архаичная гарнитура – через нее он получал секретные распоряжения от своего баночного господина. Выглядело это жутковато, но страшнее всего было то, как парень держался – он шагал неуверенно и медленно, будто в скафандре по Луне. Стекла его очков блестели таким бездушием, что даже красные глаза, вытатуированные на лбу, казалась живее и добрее.

Это был зеркальный секретарь – человек, отдавший свое тело в аренду баночному якудзе для личного наблюдения за миром живых. В его очках были установлены камеры и микрофоны, и якудза из банки шептал приказы ему прямо в ухо, как собаке – вперед! Назад! Сядь и смотри на арену… Внимательно слушай…

Говорили, что у секретарей такой отрешенный вид из-за боязни пропустить шепот босса в ухе. Все они носили зеркальные очки – но смысл названия был в том, что они как бы держат перед своим баночным патроном зеркало, где отражается мир.

Древняя гарнитура в ухе была не просто данью моде. С технической точки зрения, конечно, куда проще было организовать связь через QQ-nekko, как и делали во всем мире, но якудзы были консервативны и отдавали предпочтение технологиям, которые помнили еще по земной жизни. Они могли бы управлять секретарями как своим собственным телом прямо через имплант, но старались обходиться без услуг «TRANSHUMANISM INC.» Так за их коммуникациями было сложнее следить – полиция давно обленилась и во всем полагалась на ошейники.

Зеркальный секретарь обычно работал на якудзу за баночный контракт – он верил, что его мозг переедет после смерти на первый таер. Но до банки доживали редкие глаза и уши – у баночных якудз считалось веселым спортом отстреливать зеркальных секретарей, и это не особо омрачало их сложные отношения. Главное было убить окончательно – покалечить зеркало, оставив его работоспособным, считалось серьезным оскорблением из-за возникавших при этом юридических проблем.

Когда Сасаки-сан устраивал клубные поединки, в первом ряду небольшого зала всегда сидели эти странные люди, напоминавшие кукол даже больше, чем его собственные механические самураи.

Они носили жемчужные нитки или золотые цепи вместо QQ-nekko, были ярко, дорого и пестро одеты – и окружающие относились к ним с таким почтением, словно перед ними были сами баночники. Но один раз на глазах у Сасаки трех таких суррогатов, сидевших рядом, повалил из автомата худенький юноша, покончивший с собой сразу после расстрела. Полицейских перспектив у таких дел не было.

Якудзы играли в тотализатор по-крупному.

Они верили Сасаки, потому что тот открывал им все данные своих механических воинов. Для каждого поединка он оценивал вероятность победы одного бойца над другим на основе той самой программы, которая всем управляла – и распечатывал прогноз на рисовой бумаге (почему-то баночным якудзам нравилось получать информацию именно так, хотя потрогать бумагу они могли только пальцами своих секретарей). У якудз были свои математики, способные проверить его расчеты. Это позволяло игрокам рисковать осознанно.

Сасаки-сан играл и сам – но не особо обогащался на ставках. Он располагал теми же данными, что и все остальные. Серьезные средства ему приносили не выигрыши, и не деньги, вырученные за кукол, а доля, которую платил тотализатор. Баночные якудзы знали про это и даже обложили его доход небольшим процентом, скорее для порядка: чтобы у Сасаки было чувство семьи и локтя, который, если надо, может дать под дых. В общем, сладчайшее эхо золотого века – гармония и отрада, особенно если сравнить с тем, что творилось в остальном мире.