Чтение онлайн

Ночью перед поединком он покормил боевых тян в последний раз – рисовыми колобками. И налил им в миски немного сакэ. Большие веснушчатые девки: с развитой грудью, широкими бедрами, сильными руками и ногами. Какие-то два араба определенно потеряли билеты в рай… Горпины были похожи друг на друга, поэтому волосы Кадзиро были покрашены в зеленый, а волосы Мусаси – в красный.

Сасаки-сан по очереди подключился к ним через свою сакудо. «Канатная дорога» транслировала легкое опьянение – и полностью отсутствующий эмоциональный фон. Как будто он вслушивался через стальные горошины-наушники в вечную тишину. Это было величественно и даже жутковато.

– Стазис! – скомандовал Сасаки, и горпины послушно сложились в транспортировочную позу в своих собачьих коробках. Но он мог поклясться, что перед этим они успели обменяться коротким внимательным взглядом… Ну да, в них уже стояли боевые чипы.

Это будет интересный поединок, подумал он.

Но на следующий день он почему-то решил посмотреть схватку дома на планшете – такое решение выкристаллизовалось ночью. Возможность была: у одного из якудз возникли проблемы с зеркальным секретарем, организовали защищенный канал – и Сасаки разрешили подключиться.

Клуб был полон. Сасаки прежде не видел такого количества зеркальных секретарей в одном месте – они полностью занимали первый и второй ряд вокруг октагона. Пришли зеркала всех важных якудз, и не только их: подобного события не мог пропустить никто. В зале сидело даже несколько гайджинов в зеркальных очках. Никто не знал, чьи это секретари. Мичико тоже была в зале – сидела в последнем ряду в стилизованной шелковой матроске.

Зеленая Кадзиро и красная Миямото должны были драться без лат и шлемов – это Сасаки-сан одобрил, так все и было на Лодочном острове. Но команда Мичико внесла в ритуал не согласованные с ним новшества.

Тян не просто вышли на арену с поклоном, как подобало бы воинам. Нет.

Они профланировали в октагон в трусиках и бюстгальтерах, а потом встали на четвереньки и, словно собаки на выставке, совершили на арене несколько кругов позора, иначе Сасаки не мог это назвать. Зеленые огурчики и киви на трусиках у Кадзиро, клубнички и вишенки на трусиках у Миямото.

Но позорище на этом не кончилось. По хлопку кого-то из секундантов горпины замерли, и в октагон залезли сразу восемь или десять зеркальных секретарей. Они принялись щупать неподвижно стоящих по-собачьи горпин, причем некоторые нюхали подмышки и промежность, цокая при этом языком, а другие осторожно засовывали пальцы под трикотаж, перед тем как попробовать их на вкус – будто гурманы, совершающие сложный ритуал с пробкой из винной бутылки.

Сасаки не удивлялся. Якудзы, несмотря на консервативность сообщества, старались идти с эпохой в ногу – почти у всех секретарей в носу стояли сенсоры запаха, передававшие в баночный мозг сложную оцифровку. Говорили, правда, что запахи транслируются грубо, и тех нюансов, которые чувствует сам секретарь, хозяин не ощутит – так, зайдет лишний раз в рыбную лавку. Но все равно в подобном опыте была подлинность живой жизни, и Сасаки понимал баночников хорошо. Не понимал он другого – зачем было совмещать поединок двух великих бойцов с этой легкодоступной в любом борделе процедурой.

Это объяснила Мичико, обратившись к гостям с короткой речью на английском.

– Уважаемые патроны! Мы знаем, как важны для вас история и дух страны Ямато. Вы не просто ценители японской культуры, вы ее последние настоящие носители и спонсоры. Это высокое зрелище создано специально для вас как окончательное ультимативное воплощение всего японского – нечто настолько глубоко пронизанное национальным духом, что раньше оно могло существовать исключительно в виде цензурированной манги. Но сегодня история оживает – и дух древности входит в два прекрасных юных тела, живую подлинность которых вы только что проверили сами. Мы с гордостью представляем вам Миямото Мусаси и Сасаки Кадзиро!

Было стыдно, конечно, слышать подобные пошлости о японском духе от фальшивой японки, даже не говорящей на своем языке. Но в чем-то она была права: соединить мангу с воинским мастерством в теле безмозглой комфортной тян – в такой икебане была прелесть…

Пока зеркальные секретари обнюхивали горпин, а Мичико говорила пошлости, Сасаки-сан раздуплил экран планшета и проверил тотализатор. Примерно шестьдесят процентов ставок было на Мусаси, сорок – на Кадзиро. Ну да. Именно так он и предполагал, что честно отразил в своем прогнозе. Оставалась еще пара минут, чтобы сделать ставку самому.

Сасаки-сан вдруг ощутил горечь – и странную легкость. Свободу от всего. И это было настолько прекрасное чувство, что, не давая себе опомниться, он сделал ставку: все, что есть на текущем счету – на «зеро». На ничью.

Ничья была практически исключена. Даже если тян поразят друг друга насмерть, чье-то оружие коснется тела соперницы чуть раньше. Хоть на долю секунды – и это будет победой. Во всяком случае, для тотализатора.

Но Сасаки чувствовал, что впереди очень необычный поединок, и думал не о деньгах. Ему хотелось предстать перед вызванными духами настоящим самураем, из всех возможностей бестрепетно выбирающим смерть. Хотя бы смерть банковского счета. Сасаки-сан как бы говорил древним призракам: «Я сжигаю свои деньги, благородные души, чтобы они стали прахом под вашими легкими стопами… Простите мою непочтительность…»

В октагон внесли оружие на длинных бархатных подушках.

Сасаки-сан работал над ним много дней. С Кадзиро все было просто – ногачи, длинная катана. А вот с веслом для Мусаси пришлось повозиться. Сасаки выбрал для него крепкое африканское дерево, твердое и тяжелое, способное долго принимать удары стального лезвия – но сделал его короче обычного лодочного весла.

Ведь в чем заключался смысл действий Мусаси? Не в том же было дело, что он напился и забыл дома свою катану – это сказки для простаков. Кадзиро фехтовал мечом, который был длиннее обычного – он доставал противника издалека. А Мусаси сделал себе оружие еще длиннее и нейтрализовал эту тактику. Он сперва оглушил бедного Кадзиро, а потом сломал ему ребра, вышибив из него всю энергию ки – но сил Кадзиро все-таки хватило на последний взмах. Приди Миямото на дуэль с обычным мечом, и все могло сложиться иначе. Кадзиро был велик. Тоже велик, но по-другому…

В общем, Мусаси схитрил. И Сасаки-сан хотел дать своему тезке шанс свести счеты.

Горпины взяли оружие и встали по углам октагона. Поединок можно было начинать. Но Мичико со своей бригадой, конечно, не могла обойтись без спецэффектов.

Свет погас, и в октагон ударили лучи проекторов. Зеленоволосая тян, изображавшая Кадзиро, оказалась стоящей на песке у воды. А вокруг красноволосой Мусаси возникло зыбкое изображение лодки.

Зеленоволосая тян обнажила меч и бросила ножны в зал.

Красноволосая тян подняла весло и сказала:

– Ты уже проиграл, Кадзиро Сасаки.

– Почему? – спросила зеленоволосая.

– Потому что ты выбросил ножны. Душа самурая – его меч. Твоей душе больше не нужны ножны тела…

– Мне просто не нужен будет этот меч, – ответила зеленоволосая, – после того, как я им тебя убью…

Канонический текст кончился – и зыбкая лодка, причалившая к песчаному берегу, исчезла. Свет зажегся, и начался поединок.

Обе тян, выставив перед собой оружие, пошли по кругу, не отрывая друг от друга глаз. Зеленая сделала легкий фальшивый выпад. Красная не отреагировала. Потом красная чуть замахнулась веслом. Зеленая подняла меч выше. С минуту горпины медленно перемещались по октагону. Затем они остановились, и зеленая тян сказала: