Чтение онлайн

– «глубинный слой», состоящий из природно-социальных позитивных импульсов, эксплицируя которые человек предстает здоровым и гармонически развитым, трудолюбивым, честным, способным на истинно человеческую любовь и искренность [262, 263].

То есть в райховской интерпретации личности «глубинный слой» представлен «природной социальностью», которая становится иррациональной лишь на уровне «антисоциального слоя», где природно-социальные инстинкты к труду, любви и познанию под воздействием социальных, идеологических, моральных и культурных санкциообразований западного общества приобретают отчужденный и извращенный характер. По этой причине для Райха невроз и «невротический характер» личности являются не отдельными проявлениями болезни индивида, а проявлениями общей патологии человека, патологией его существования в конкретно-исторических условиях жизни.

Научиться уравновешивать, соотносить самоконтроль и свободное выражение – необходимая часть продолжающегося процесса роста. Райховские теории терапии и психологического роста, как правило, ясны и прямы, как и его терапевтическая техника.

Он основывает свою работу на внушительных клинических и экспериментальных доказательствах, хотя в его время его идеи были слишком новыми, чтобы получить всеобщее признание.

Вильгельм Райх является особенно значимым для трансперсональной психологии в теоретическом и психотехническом аспектах.

Во-первых, его концепция оргона вводит человеческое существо в энергетическом отношении в космическое измерение.

Во-вторых, его представления о семи поясах мышечных зажимов как топологически, так и функционально совпадают с мистическим учением о чакрах в индийской йогистической традиции и в некотором смысле являются европейским психотерапевтическим осмыслением этого учения.

В-третьих, ему принадлежит первенство использования интенсивного дыхания в психотерапевтических и трансформационных целях, и, если быть до конца честным, два элемента холотропного дыхания – дыхание и фокусированная работа с телом – были реализованы именно Райхом, который просто родился и прожил до наступления своей эпохи [133].

Райх породил целое направление фрейдо-марксизма и социальной философии, связанной с психологией, оказал влияние на возникновение психоистории и ввел тему телесности, которую в дальнейшем развивали, правда по-разному, и продолжают развивать и многочисленные мыслители, и психологи-теоретики, и практики. Другим интересным продолжением райховских идей является представление о живом «сновидящем» теле, развиваемое в постюнгианском трансперсональном направлении – процессуально-ориентированной психологии. Особенно интересны последние идеи Арнольда Минделла о симптомах, где он подробно прописывает идею о нелокальном характере симптомов, о нелокальном характере телесности. В этих представлениях тело почти полностью утрачивает свою ощутимую, физическую субстанцию и становится не только, как у Райха, экраном и фиксатором всех социальных взаимодействий, не только как в пострайховских подолдах, энергетических взаимодействий, но и вообще является перекрестком всех проходящих через человека коммуникативных энергий. Тело является фотопленкой, тем экраном, который позволяет нам увидеть все. Дальнейшее развитие идей Райха постепенно ведет к строительству таких интегральных карт, в которых уже объединены телесность, культура, социология, глубинная психология [208].

Карл Юнг развил сложную и чарующую теорию психологии, которая охватывает необыкновенно широкий круг человеческих мыслей и поведения. Его анализ человеческой природы включает исследования восточных религий, алхимии, парапсихологии и мифологии. Он оказал большое воздействие на философов, фольклористов, писателей и в меньшей степени на психологов и психиатров. Сейчас, однако, рост интереса к человеческому сознанию и человеческим возможностям вызывает возрождение интереса к юнговским идеям.

В своих исследованиях и работах Юнг не игнорировал негативную, плохо приспосабливающуюся сторону человеческой природы; но его основные усилия были направлены на высшие человеческие достижения и устремления. Одно из центральных понятий Юнга – индивидуация; он называет так процесс развития человека, включающий установление связей между эго – центром сознания, и самостью – центром души в целом, объемлющей сознание и бессознательное. Для Юнга сознание и бессознательное находятся в постоянном взаимодействии; это не две отдельные системы, а два аспекта одной системы. Юнговская психология занимается в основном уравновешиванием сознательных и бессознательных процессов и улучшением динамического взаимодействия между ними [386].

Юнг и Фрейд не только по-разному понимали содержание бессознательного и его структуру, но и по-разному интерпретировали соотношение сознательного и бессознательного. У Фрейда они – две самостоятельные сущности, постоянно конфликтующие между собой. Юнг попытался преодолеть методологическую ограниченность Фрейда введением понятия «установка» в функционировании психики. С позиций установки Юнг сделал предположение, что сознательное и бессознательное не противостоят друг другу, а взаимно дополняют и обусловливают.

Обосновывая это положение, он различает сознательную и бессознательную установку, считая, что такая двойственность позволяет говорить о компенсации как функциональном уравновешивании психики: деятельность бессознательного рассматривается в плане уравновешивания сознательной установки, а деятельность сознания, наоборот, – как уравновешивание бессознательной установки.

Понимание природы человека Юнгом является более гармоничным и намного менее механистичным, чем у Фрейда. Юнг считал, что мучительная двойственность ума и тела, сознательного и бессознательного, природы (как «Оно») и культуры («Я» и «Сверх-Я»), физического и духовного принадлежит определенной стадии развития человека, которая не является постоянной и неизменной.

В психологической культуре Юнг известен в основном как ученый, который разработал понятие архетипов коллективного бессознательного. Под архетипами он понимал элементы коллективного бессознательного, обозначающие суть, форму и способ связи наследуемых бессознательных первичных человеческих первообразов и структур психики, обеспечивающих основу поведения, структурирование личности, понимание мира, внутреннее единство и взаимосвязь, взаимопонимание людей.

Юнг писал: «Любое отношение к архетипу, переживаемое или просто именуемое, «задевает» нас; оно действенно именно потому, что пробуждает в нас голос более громкий, чем наш собственный. Говорящий праобразами говорит нам как бы тысячью голосов, он пленяет и покоряет, он поднимает описываемое им из однократности и временности в сферу вечно сущего, он возвышает личную судьбу до судьбы человечества и таким путем высвобождает в нас все те спасительные силы, что извечно помогали человечеству избавляться от любых опасностей и превозмогать даже самую долгую ночь» [384].

Архетип является в наиболее обобщенном смысле сгустком энергии коллективного бессознательного, формой энергии, несущей в себе протосценарий типовых ситуаций. Архетип Младенца это то, как ведет себя младенец во всех возможных ситуациях жизни и проявляется во всех человеческих традициях. Это и появление на свет, первичная чистота, нерасчлененность, это ранимая юность, девственность восприятия, это и слабость, это и чистый духом. Каждый раз мы можем найти эту многоаспектность архетипа, на языке метафор и эмоционально насыщенных праобразов, проявляющих первичные протосценарии человеческого сознания.

В терминологии К.Г. Юнга есть понятие «Самости», центрального архетипа, первообраза упорядоченной целостности, центра и цели индивидуации, т.е. становления личности, ее интеграции. На этом пути сперва человек снимает свои Маски – результат социального отчуждения человека. Юнг писал: «Есть опасность стать тождественным свой Маске, скажем, когда профессор отождествляет себя со своей кафедрой или тенор – со своим голосом. Маска – есть то, что человек, по сути дела, не есть, но за что он сам и другие люди принимают этого человека». В конечном счете, достижение «Самости» происходит тогда, когда Анима и Анимус, мужское и женское, соединяются в иерогамии – священном браке – интимном союзе или внутреннем согласии бессознательной женственной стороны мужчины с его духом.