Чтение онлайн

Архетип, по Юнгу, сам по себе ни добр, ни зол. Он есть морально индифферентное numen, которое становится таким или другим или противоречивой двойственностью обоих лишь через столкновение с сознанием. Этот выбор добра или зла, умышленно или неумышленно, следует из человеческой установки. Человек в модели Юнга имеет огромный потенциал развития самоосознавания и самопонимания, а также прирожденную способность к целостной интеграции. В отличие от Фрейда, Юнг серьезно интересовался древними и незападными процессами терапии и интеграции личности и сделал основательную попытку объединить техники, приемы и подходы, совершенно чуждые механистической «научной» терапии Фрейда и его последователей.

Наряду с Джеймсом, Юнг может считаться первым представителем трансперсональной ориентации в психологии. По его мнению, каждый индивидуум обладает тенденцией к индивидуации, или саморазвитию, причем индивидуация является, по Юнгу, синонимом термина «самореализация». Индивидуация, по Юнгу, – это процесс движения к целостности, большей свободе, отсутствие которых может привести к неврозам. Этот процесс включает в себя развитие самости через интеграцию различных частей души, носящих название архетипов: эго, персоны, тени, анимы или анимуса и др. По мере интеграции содержания этих архетипов они выражают себя более сложным образом. «Чем более мы сознаем себя посредством самопознания… тем более слои личного бессознательного, накладывающиеся на коллективное бессознательное, уменьшаются… Расширенное сознание – это уже не тот раздражительный… комок личных желаний, страхов, надежд и амбиций… это функция отношений с миром объективности, вводящая индивидуума в… связующее и неразрывное общение с широким миром» [387]. Индивидуация – это развитие самости, которая, по Юнгу, является центральным архетипом, архетипом целостности личности. Самость – не только центр, но и вся окружность, охватывающая и сознание, и бессознательное, это центр всей целостности. С точки зрения самости, цель состоит в единении сознания и бессознательного.

Юнг в своих работах описывает процесс индивидуации, состоящий из нескольких этапов. Первый этап – раскрытие персоны, т.е. того, какими люди представляют себя окружающим. Второй этап – встреча с тенью, центром личного бессознательного, включающим материал, несовместимый с персоной. Третий шаг – встреча с Анимой или Анимусом, бессознательными структурами, представляющими интерсексуальные связи в душе каждого индивидуума. Последняя стадия процесса индивидуации – собственно развитие самости. Самость становится новым центром души, приносит единство и интегрирует сознательный и бессознательный материал. Эго продолжает оставаться центром сознания, но уже не кажется ядром всей личности. Все вышеназванные стадии, по Юнгу, имеют свойство пересекаться, и человек склонен возвращаться к старым проблемам. Индивидуация может быть представлена как спираль, в которой человек продолжает сталкиваться с теми же фундаментальными вопросами, но каждый раз на новом уровне. Заканчивая анализ видения Юнгом проблемы самореализации, важным представляется отметить то, что автор отмечал, что те клиенты, которые обращались к нему за помощью в первой половине своей жизни, относительно мало были вовлечены в процесс индивидуации, а были заняты, как правило, проявлением себя как индивидуума, достижением целей «Я». Клиенты же более старшего возраста, разрешившие подобные задачи, имели обычно иные цели и были заняты больше интеграцией, поисками гармонии и целостности, нежели внешними достижениями.

Юнг тщательно указывал также и на значительные различия между восточными и западными путями индивидуации. Социальные и культурные обстоятельства, сильно различающиеся на Востоке и Западе, делают различными также преобладающие отношения к самой индивидуации и к тем, кто активно стремится к этой цели. Желательность внутреннего развития и озарения широко принимаются на Bостоке, где существуют ясно намеченные пути и техники, облегчающие этот процесс.

Для современной российской психологии важно, что одним из наиболее разработанных вариантов нетрадиционного понимания предмета психологии является подход, сформулированный в аналитической психологии К.Г. Юнга. Прежде всего, должна быть отмечена попытка Юнга вернуть в науку психическое как реальность. Магия психической реальности оказалась настолько сильной, что переводчик книги на русский язык И. Якоби интерпретирует юнговский термин Psyсhe (психэ, психика) как психическую субстанцию. Речь у Юнга о психике как субстанции все же не идет. Но трактовка психического как реальности, несомненно существующей и составляющей предмет изучения психологии, очень важна. Что касается Юнга, то для него психическая субстанция так же реальна, как и тело. Будучи неосязаемой, она тем не менее непосредственно переживается; ее проявления можно наблюдать. Психическая субстанция – это особый мир со своими законами, структурой и средствами выражения.

К.Г. Юнг отказывается от попыток соотношения психического и физиологического, психического и биологического, для того чтобы сосредоточиться на исследовании психики как таковой. Юнг писал, что он посоветовал бы ограничиться психологической областью без каких-либо допущений о природе биологических процессов, лежащих в их основании. Вероятно, придет день, когда биолог, и не только он, но и физиолог протянут руку психологу и встретятся с ним в туннеле, который они взялись копать с разных сторон горы неизвестного. Психика вполне заслуживает того, чтобы к ней относились как к самостоятельному феномену; нет оснований считать ее эпифеноменом, хотя она может зависеть от работы мозга. Это было бы так же неверно, как считать жизнь эпифеноменом химии углеродных соединений.

Психология обретает свой собственный предмет (психика для Юнга – не свойство другой вещи!), то, что реально может исследоваться с помощью вполне «рациональных» методов. Другое дело, что эти методы не похожи на традиционные процедуры расчленения содержаний сознания на элементы (достаточно сравнить амплификативный метод Юнга и традиционную интроспекцию). С помощью своего основного определения психики как «целокупности всех психических процессов, сознательных и бессознательных» [384], Юнг намеревался очертить зону интересов аналитической психологии, которая отличалась бы от философии, биологии, теологии и психологии, ограниченных изучением либо инстинкта, либо поведения. Отчасти тавтологический характер определения подчеркивает обособление проблемы психологичностью исследования.

Юнговская психология отличается от экспериментальной психологии тем, что не пытается изолировать отдельные функции (функции восприятия, эмоциональные явления, процессы мышления и т.д.), а также подчинить условия эксперимента исследовательским целям; напротив, она занята естественно происходящим и целостным психическим явлением, т.е. максимально комплексным образованием, даже если оно может быть разложено на более простые, частичные комплексы путем критического исследования. Однако эти части все-таки очень сложны и представляют собой в общем и целом темные для познания предметы.

Обращение к анализу сложнейших психических феноменов требует и изменения методов исследования. Отличие аналитической психологии от любого прежнего воззрения состоит в том, что она не пренебрегает иметь дело с наисложнейшими и очень запутанными процессами.

Согласно основным положениям юнговской общей психологии:

1) психическое далеко – не гомогенное образование, напротив, это кипящий котел противоположных импульсов, запретов, аффектов и т.д.;

2) психическое – чрезвычайно сложное явление, поэтому на современном этапе исчерпывающая теория невозможна;

3) психическое имеет свою структуру, динамику, что позволяет описывать и изучать собственно психологические законы;

4) источник движения психики в самой психике – она сложна, – поэтому психология вполне может обойтись без той или иной формы редукции психического;

5) можно говорить о психической энергии;

6) психическое представляет собой целостность;

7) объяснение психического не сводится лишь к причинному объяснению (синхронистичность как акаузальный принцип);

8) разработаны свои, особые методы (например, синтетический, амплификации и т.д.);

9) важная роль отводится построению типологий, позволяющих сохранять «специфику» рассматриваемых явлений;

10) в юнговском подходе по-иному понимается роль теории: она, скорее, инструмент анализа, чем формализованная система (иными словами, в этом случае достигается единство теории и метода).

Как легко увидеть, понимание предмета у Юнга таково, что позволяет избежать «диссоциаций», неизбежных при «узкой» трактовке предмета, и наконец-то возвратить психику в лоно психологии в качестве объекта усилий и исследований [335].

Что касается личностного роста и расширения сознания, то Юнг утверждал, что восточные пути индивидуации, такие как йога или буддизм, в общем, не подходят для западных людей. Культурный контекст и отношения, связанные с этими практиками, во многом чужды тем, кто родился и вырос на Западе. Те западные люди, которые пытаются следовать восточным дисциплинам, пытаются отрицать свое западное наследство, имитируя насколько возможно восточную культуру и отрезая себя от важных частей своей же души [386]. И все же, несмотря на отдельные ограничения, особенно психотехнического и методического характера, Юнгу принадлежит выдающаяся роль в формировании трансперсональной психологии.