Чтение онлайн

Трансперсональная психология – это современное выражение трансперсонального проекта в истории культуры. Сам по себе этот проект не ограничен психологией, он проявляется и в искусстве, и в науке, и в современных религиозных и светских духовных практиках. Везде, где люди выходят за пределы и изучают способы и методы выхода за пределы ограничений, в которых они живут, накладываемых на них семьей, культурой, образованием, человеческим видением, кармой и т.д., мы можем найти идеи, созвучные трансперсональной психологии. И сама трансперсональная практика в виде психологии и психотерапии черпает основные идеи в более мощном и глубинном резервуаре культуры.

Кроме мировых религий и тайных традиций иллюминатов, розенкрейцеров, масонов и т.д., существовали мощные светские традиции типа теософии, антропософии, практики Шри Ауробиндо, повлиявшей на очень многих людей, включая творцов трансперсональной психологии.

Кроме того, сама культура стала становиться глобальной. Если до этого она была региональной, разбросанной, национальной, то теперь она начала становиться глобальной, прежде всего за счет необычайного прогресса коммуникативных технологий, информационно-коммуникативной революции. Системы связи, коммуникации, глобальное телевидение и радио соединило землю. Прогресс технологий передвижения и транспорта позволяет быстро летать из любой точки земного шара, в течение суток добраться до чего угодно. Стала глобальной экономика. Стали образовываться глобальные союзы, блоки из многих стран. Это способствовало становлению глобальной политической системы, и развитие этой тенденции мы в еще большей степени имеем сейчас, когда десять новых стран входят в Шенгенский договор.

Таким образом, стало все более проявляться то, что В.И. Вернадский называл ноосферой или сферой разума. Тело ноосферы стало формироваться как информационно-коммуникативное поле, культурная среда, цивилизационые органы, соединяющие вместе всю жизнь Земли в одно нераздельное целое.

В этой главе мы продолжим рассмотрение трансперсональной психологии как современное развитие глубинной психологии и покажем преемственность основных тем этого проекта, проявляемое в языке, темах, методах, предметах и т.д. Мы также раскроем новые аспекты социально-системных детерминант трансперсонального проекта (здесь уместно было бы сказать «проекта Ноосфера»). Развитие любых психологических проектов и программ связано не только с внутренней логикой, но и социальными изменениями; они неразрывно связаны с жизнью культуры. Мы также продолжим рассмотрение трансперсональной психологии как развития трансперсонального проекта в истории культуры в контексте других выражений этого проекта, который принимает разные формы, от шаманских форм, мировых религий, до всевозможного рода сект, светских духовных традиций, искусства, философии.

Думается, что оформление трансперсональной ориентации и состоялось в недрах и на основе этой практики, которая получила название контркультуры и «Нового века». Контркультура, как мы знаем, была бунтом молодых против отцов, которые воплощали прежнюю цивилизацию с ее традиционными буржуазными ценностями, а новая цивилизация являлась уже глобальной цивилизацией – поликультурной, высокотехнологичной, взаимосвязанной как никогда ранее.

На пороге 60-70-х годов произошло радикальное обострение чувствительности к трансперсональным темам, что воззвало к жизни новое мощное психологическое движение. Если воспользоваться термином Л.Н. Гумилева, можно сказать, что какой-то ветер пассионарности, пронзивший все пространства планеты, стал нести ее жителей в новом эволюционном направлении к всепланетарному посвящению в мистерию «Человек». Ибо действительно, то, что проявилось как в образовании трансперсональной психологии и движении «Нью эйдж», так и во многих других тенденциях, это смена самых глубинных, фундаментальных установок и ориентаций культуры, смена ее типа.

Где-то до середины ХХ века, до 50-60-х годов, еще можно было провести достаточно четкую границу между двумя сквозными устремлениями человечества – восточным и западным. Восточную ориентацию в данном контексте можно было бы определить как стремление к самосовершенствованию, к эзотерическим духовно-философским исканиям. А западная ориентация, которая хорошо выражена, скажем, в исследовании М. Вебера о протестантской этике и духе капитализма, – это ориентация на преображение «града земного», на спасение планеты через социальную трансформацию, служение человечеству, развитие демократических структур. Такая ориентация тесно связана с определенным пониманием христианства как строительства царства небесного на земле, в то время как восточная ориентация более связана с индивидуальным спасением. Это, конечно, условное деление, поскольку всегда в рамках, например, того же буддизма, христианства или иудаизма существовали разные направления – и мистические, и связанные с социальным прогрессом. Но тем не менее до середины ХХ века мы можем уверенно различать практики индивидуального и социального преобразования.

А вот где-то с 60-х годов можно зафиксировать появление нового феномена, того, что практика индивидуального совершенствования вдруг тесно слилась с практикой социального преобразования. Возникло то, что можно назвать антропосоциотрансформацией – единством индивидуальной и социальной трансформации, выступающими как две грани одного процесса.

Конечно, питательной средой этого процесса была контркультура. Но его начало связано не только с тем, что происходит «революция сознания», вовлекшая миллионы людей, остающихся в то же время активными членами западной цивилизации, в «паломничество в страну Востока», занятия восточными психопрактиками. Главной причиной, как уже отмечалось, стало складывание глобальной цивилизации, глобализация всех цивилизованных процессов на планете – экономических, политических, информационных, культурных, – усиление всеобщей взаимозависимости, с появлением которой мы начинаем воспринимать себя уже жителями планеты, «гражданами мира», а не отдельного государства. Вот, пожалуй, основные цивилизационные процессы, вызвавшие формирование трансперсональной ориентации и то новое осознавание ситуации, которое в ней выражено (Майков, 1997).

В пользу предложенного объяснения говорят многие факты. Например, когда еще в 1945 году один из предтечей гуманистической и трансперсональной психологии английский писатель О. Хаксли опубликовал книгу о «вечной философии», она в то время не получила широкого отклика; работы К.Г. Юнга, посвященные индивидуации, архетипам коллективного бесознательного, психотерапии как алхимии и психологии религии тоже, оставались известными достаточно узкому кругу людей. Это справедливо и для многих работ Дж. Кэмпбелла или М. Элиаде. А вот книги К. Кастанеды, опубликованные в 60-70-х годах, сразу стали бестселлерами и явлением массовой культуры. И уже в это время произошло переоткрытые книг тех антропологов, психологов, философов и культурологов, которые в своих работах трансцендировали европейский взгляд на природу человека и исследовали аналогичный опыт мировых духовных традиций. Так произошло переоткрытие «вечной философии» с ее незыблемой истиной преодоления всех пределов». «Человек есть нечто, что должно превозмочь» (Ницше), и человек получает свое обоснование, свою целостность и свой смысл в трансцендировании. Ведь, по сути дела, сущность духовного поиска в религиозно-философских традициях состояла в попытке преодоления локальности жизни человека, ограниченности его способностей, его смертности, в попытке перевода человека в космическое измерение.

Кстати, и практика науки тоже, как отмечает М.К. Мамардашвили, имеет подобную устремленность. Здесь у человека создаются органы – научные теории, приборы, гипотезы, переводящие его в космическое измерение. Ведь открытие законов природы – это есть не что иное, как делание человека через опыт его сознания соразмерным космосу и устройству универсума. Через практику философии человек также становится соразмерным Вселенной как всеединству, получает самообоснование в качестве космического феномена. Через предельный опыт в области искусства человек также способен трансцендировать свои границы и воплощать космическую гармонию. Весь этот опыт преодоления себя через создание специфических духовных органов для перевода в космическое измерение был характерен для человека на протяжении всей его истории (Мамардашвили, 1992). И поэтому конечно же он стал главным направлением исследования трансперсональной психологии. И это было новым в сравнении с гуманистической психологией, от которой трансперсональная психология унаследовала гуманистический пафос служения человеку.

Итак, возникли новое расширенное исследовательское поле, новый образ человека, произошло преодоление антропологического масштаба, который существовал в рамках гуманистической ориентации. Была сделана продуктивная попытка заново взглянуть на человека в тех областях, где он выходит за свои границы: в экстатическом, религиозном, мистическом опыте, на границах его жизни в опыте смерти, умирания и рождения.

Системное мышление уходит корнями в конец XIX века, когда в математике и физике было заявлено сомнение в универсальности механистической картины мира. Теория относительности Альберта Эйнштейна и высказывания Вернера Гейзенберга по поводу принципа неопределенности – самые известные результаты этого периода в физике. Гейзенбергу удалось показать, что объективность наблюдателя ограничена, так как, например, для наблюдения за такими мельчайшими частицами, как атомы или электроны, требуется энергия, который, в свою очередь, влияет на поведение наблюдаемых частиц; для того чтобы устранить привычную, всегда возникающую границу между наблюдателем и предметом наблюдения, наука должна была совершенно по-новому подойти к взаимоотношениям наблюдателя и исследуемого объекта. Этот опыт можно перенести на трансперсональную психологию – невозможно «объективно» наблюдать трансперсональные переживания как во внутреннем субъективном опыте, так и при взаимодействии с клиентом, – сам факт наблюдения и личность наблюдателя, без всякого сомнения, оказывает влияние на наблюдаемые явления.