Чтение онлайн

– Они и сейчас редкие, – заметил мистер Эшфорт, догадавшись обо всем. Внезапно в его глазах блеснуло облегчение. – Значит, ты потратила все иголки на лягушек?

– Почти. Парочка осталась, – легкомысленно сказала лекарка, вручая мне сверток. – Подержите, мисс.

Мио сунула руку в карман передника и с загадочным видом достала набор тонких длинных игл небывалой остроты. Винсент позеленел еще пуще и с огромным усилием заставил себя стоять на месте. Видя, что ему плохеет с каждой секундой, я невольно ощутила жалость и нежность.

– Мы поняли, убери.

– Ничего вы не поняли, – лекарка с довольным видом вытащила одну иглу. – Я знаю способ разбудить маркграфа.

***

Мио буднично предложила обмен: наше доверие на ее жизнь. Если Францу станет хуже, она добровольно даст отрубить себе руку, которой угробила лорда, а после взойдет на эшафот. Не знаю, от чего Винсенту стало хуже – от перспективы повесить ребенка или потерять брата, – но решение он принял, будучи пепельно-серым от стресса.

– Это какао-вино с королевской винодельни. Оно безалкогольное, повышает давление и отлично согревает. Выпьете?

– Нет, конечно, я в детстве святостью подавилась. Наливайте, чего медлите?

Больше Винсент не сказал ни слова, гоняя тягучую бордово-коричневую жидкость по бокалу. Его бледные губы неосознанно сжимались в тонкую полоску, когда ученый смотрел в окно, где розовел рассвет, предвещающий сложный день. Ужин прошел как во сне, где мистер Эшфорт титаническим усилием взял себя в руки и буквально приказал Релье не беспокоить никого до утра.

Вне зависимости от успеха Мио, день будет изнурительным. Особенно если Франц проснется.

Я объясняла, что не стоит ждать чудес от восточной медицины. Акупунктура – традиционный метод, имеющий зыбкую доказательную базу и рискующий усугубить ситуацию в руках неопытного медика. Честно говоря, за маркграфа просто страшно, мало ли куда войдет игла: в мышцу, в орган или в корешок нерва. Если бы не умоляющий, озаренный надеждой взгляд Винсента, я бы запретила Мио баловаться иголками.

– Говорят, люди не умеют лгать перед лицом смерти. Возможно, потенциальная смерть близкого родственника тоже подходит.

– О чем вы?

– Мистер Эшфорт, ответьте честно. Что произошло за полгода до вступления Франца в титул маркграфа?

– За полгода? – растерянно переспросил он, но в глазах мелькнуло понимание.

– События, которые предшествовали вашей ссоре с лордом Янгом.

Все давно мертвы, писал Франц. По хронологии инцидентов сначала произошло что-то страшное, описанное в дневнике, после Тьма начала расширяться, и Винсент с Дареном отправились в мрачный лес. По возвращении Винсент отрекся от титула и заперся в башне, а Франц был вынужден взойти на правление.

– Зачем вам об этом знать, мисс?

– Попаданки появляются в двух случаях: их приглашают лично или само провиденье швыряет женщин в гущу иномирных событий. До последнего я полагала, что являюсь приглашенным специалистом. Но, Винсент, что если мироздание и воля вашего брата причудливо переплелись ради одной цели – помочь вашему миру справиться с Тьмой?

Ученый воспитанно сдержался от саркастичной усмешки. Он, живущий с Тьмой бок о бок всю жизнь, здраво посчитал мою самонадеянность смешной – пришлая девушка всерьез заикается о возможности решить самую страшную проблему их маркграфства. Вопреки накалу ситуации, в моем сердце расцвел цветок благодарности за вежливость со стороны Винсента.

– Я думаю, это не очень хорошая идея, – мягко ответил мужчина.

– Тогда используйте эффект попутчика. Скоро я вернусь домой, и мы больше не увидимся. Почему бы вам не облегчить душу, рассказав правду человеку, которого вы больше не встретите?

Сказала – и осеклась, пораженная своим же откровением.

– Больше не встретимся? – повторил Винсент эхом, впившись в меня взглядом. – Госпожа…

– Разве не так? – я жалко улыбнулась. – Сегодня мы молимся за вашего брата, а завтра он женится и возвращает меня домой. Вроде, все будут счастливы.

– И вы?

– Наверное, и я. Еще мне хочется знать, почему Мио считают вашим бастардом, однако это личное. Можете не рассказывать.

Дальше бледнеть было некуда, и Винсент болезненно потер точку между бровей, уже не в силах удивиться сильнее.

– Откуда вы знаете?

– Простая логика. Аристократия сплетничает, что у вас есть внебрачный ребенок, которого принесла мать и оставила недалеко от замка. Из немногочисленных детей в замке подходит только история Мио – ей одиннадцать, а двенадцать лет назад вы ездили в столицу представлять научную работу, посвященную ряду экспериментов с рдагом.

– Все так, – медленно сказал он. – Вы не верите сплетням?

– Я верю, что вы бы никогда не оставили свою неофициальную жену и дочь на волю судьбы. И тем более не позволили им идти сквозь мрачный лес.

Винсент глубоко вдохнул, будто собрался прыгать в воду.

Поначалу людям не приходило в голову связать поездку наследника в столицу и молодую мать, найденную мертвой. Мио считали сироткой, но каждый раз, когда Винсент заходил к лекарке, девочка тянулась к нему с неестественной прытью. Смеялась, лопотала, показывала страшненькие на вид тряпичные куклы и рыдала навзрыд, стоило молодому лорду покинуть кабинет медика.

В свой пятый день рождения, выбранный Космеей наобум, Мио вслух пожелала встретиться с отцом. По роковому совпадению, в этот миг Винсент зашел к ней, чтобы поздравить с именинами, – тогда он еще не думал избегать ребенка.

– Свидетели поспешили записать вас в отцы?

– Деревенским много ума не надо, в тяжелой работе ум излишен. Слуги, которые были вокруг, за жалкую неделю растрепали об этом по всей округе. Нашлись идиоты, способные домыслами выстроить «логичную» версию событий, а у меня не было столько мыла, чтобы отмыться от оговора.

– Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее поверят. С тех пор вы стали реже общаться с Мио?

– Я был молод и охоч до ошибок.

Надеюсь, сама лекарка не восприняла всерьез эти сплетни. Больно обрести надежду и в одночасье столкнуться с жестокой реальностью, когда полюбившийся взрослый становится холодным и недоступным. Впрочем, кого я обманываю? Наверняка Мио горько плакала, осознав, что мистер Эшфорт больше не будет с ней близок и особенно внимателен.

– Катя, вы меня осуждаете?