Чтение онлайн

По просьбе Флоры виконт направил лошадей левее, к пустырю с вытоптанной прошлогодней травой, присыпанной песком. Через десять минут глаза различили статную кобылицу в яблоках с десятком косичек вдоль шеи и хрупкую девушку, спешившуюся от усталости. Подъехав ближе, я уронила челюсть на пол.

Графиня Элианна была в брюках! Теплые твидовые брючины обнимали красивые бедра и подчеркивали осиную талию леди, отчего мужчины воспитанно отвели глаза.

– Сестра, где твоя юбка? – ужаснулась леди Торрес. – Так нельзя!

– Нельзя нарушать постельный режим, – Эла мгновенно нахмурилась. – Зачем ты приехала? Марш домой и срочно в кровать.

Влажные от пота рыжие волосы вились, и графиня небрежно завязала их в хвост, оголив изящную шею. Достав походный бурдюк, девушка без колебаний умылась холодной водой, показав доселе невиданное, – чистое лицо без следа косметики. Оказалось, брови Элианны тоже рыжие, а кожа покрыта веснушками – просто очаровательно!

– Вы такая красивая, – искренне сказала я, положа руку на сердце.

– Спасибо, – смутилась она. – Лорды, мисс, куда вы везете мою сестру?

– На охоту.

– Бесчестно использовать ослабленную леди в качестве приманки, – тут же попеняла нам Эла. Лица охотников вытянулись. – Шучу, будьте спокойны. Как будущая маркграфиня этих земель, я запрещаю вам идти дальше охотничьего домика Эшфортов. У оленух начался отел, нельзя нервировать рожениц.

– Сами знаем, – насмешливо ответил Дарен. – Умеете стрелять, миледи?

Карл нетерпеливо хлестнул поводьями, устав от разговоров, и направил коня к поляне. Будь он один, уже бы галопом мчался в чащу, жаждая голыми руками умертвить парочку диких темных тварей. Пролетка двинулась за ним, по бокам пристроились лорд Янг и Элианна, вежливо беседуя на светские темы.

Флора на ходу срывала цветы диких слив, которые свешивали ветви над головами, – только руку протяни – и образовывали естественную арку. Цветущая весна имела привкус печали. Сегодня я могла начать обратный отсчет до возвращения домой.

– Графиня, вы…

– Семнадцатое июня, – не раздумывая, ответила она. – Если я не выйду замуж через неделю, то перенесем торжество на семнадцатое июня. Я тщательно обдумала ваши слова, госпожа попаданка. Сколько бы времени ни понадобилось Францу, я его дождусь.

– А что было семнадцатого июня? – поинтересовался де Рош.

– Мой лорд принял регалии маркграфа. Он ненавидит семнадцатое июня, считает его проклятым и всегда говорил, что будь его воля – он бы переписал эту страницу своей жизни. Если Тьма будет к нам благосклонна, мы вместе изменим этот день.

За осторожным разговором мы добрались до поляны Последнего Вдоха. Я кое-как выползла из транспорта, проклиная деревянные сидения и ужасную амортизацию, – зад отбила капитально. Графини и Кедра привычно отправились за водой к ключу, бьющему буквально за соседней липой, где под навесом стояли деревянные ведра, корыто и черпаки. Янг помог напоить лошадей, Ноа принялся их седлать, виконт суетливо достал из кармана яблоко для красавицы-кобылы.

Внезапно я почувствовала себя очень одинокой посреди толпы аристократов, забывших о существовании попаданки. Каждый занимался привычным делом, и только я не знала, за что взяться. Все-таки современной женщине не место в доиндустриальном королевстве.

– Мисс Фрол, позаботьтесь о графине Торрес, – приказала Эла, снова вскакивая на лошадь. – Мы вернемся до того, как солнце коснется макушек деревьев.

Четверо аристократов пустились трусцой вслед за Йонгом, азартно болтая об охоте. Элианна стрелять не собиралась, но умела загонять добычу не хуже мужчин и больше всех рассчитывала наткнуться на зайцев вместо худосочных куропаток.

Оставшись одни, мы с Флорой решили пообедать. В ее котомке было все: бутерброды, копченое мясо, свежий хлеб, сырные булочки, овощи и сладости. Я жадно откусила половину бутерброда и ощутила что-то похожее на отдых. Вот бы сходить на пикник с Винсентом, насладиться погодой и вкусной едой за интересной беседой. Сидевшая рядом графиня по-матерински вытерла мою щеку от соуса и невзначай поинтересовалась:

– Давно вы влюблены?

– Я? Б-бросьте! – от смущения мой язык начал заикаться. – Ни в кого я н-не влю…

– Как же, верю, – Флора испытующе прищурилась. – Магистр?

– …

– Магистр, – утвердительно повторила она. – Мисс, будьте осторожны, не дайте разбить себе сердце. А оно точно пострадает, ведь магистр не готов к женским чувствам. Он гениален как ученый и полный профан в любви.

– Что вы понимаете? – я внезапно рассердилась. – Может, женщины были не те.

– Женщины были разные и все надеялись пробудить в его сердце любовь. Я одна из них, – графиня бесстрашно встретила мой изумленный взгляд. – К счастью, мне хватило ума не увлекаться безнадежным вариантом, и к концу обучения никаких чувств, кроме глубокого уважения, к магистру не осталось.

От ее слов стало трудно дышать. Я быстро отвернула голову, стараясь придать голосу как можно более легкомысленный тон.

– Значит, он вам нравился?

– Не вздумайте ревновать! – развеселилась Флора. – Или готовьтесь ревновать Винсента к каждой встречной. Екатерина, вы замечательный человек, я хочу уберечь вас от боли.

– Вы не боитесь произносить мое имя в мрачном лесу, – автоматически отметила я.

– Разве ваше имя не отгоняет Тьму?

Вот те раз, еще месяц назад призывало, теперь отгоняет. Наглядный пример, как трансформируются суеверия в зависимости от настроения народа. Я победно покосилась на Кедру, внезапно оглохшую к доводам знати, и простила Флору за юношеские чувства к моему мужчине.

Внезапно взгляд остановился на пролетке, в которой лежала чужая седельная сумка. Кажется, ее оставил Карл, когда мы останавливались на пустыре. Эту сумку я видела в его комнате, рыцари носят в них личные вещи и снаряжение для коней. Зачем де Йонг взял ее с собой и почему оставил в транспорте?

Рыться в чужих личных вещах – грязный поступок, поэтому я дождалась, когда Флора утомленно откинется на скамейке головой в тень и закроет глаза. Неслышно подойдя к повозке, я отстегнула ремешок и краем глаза заглянула в сумку, как будто сам черт толкнул меня под руку. Кедра пристроилась рядом, закрывая меня спиной на тот случай, если графиня откроет глаза.

– Смотрите, – шепнула она.

Под запасной уздечкой лежал кусок рукописи, смятый в комок и стертый до обтрепанных краев. Горничная медленно вытащила его и развернула.

– Бумага точно такая же, как вырванный и вставленный лист из второго дневника, – заметила Кедра. Ей одной я доверила тайну личных дневников маркграфа.

Желтовато-серый клочок бумаги был исписан аккуратным почерком. Я мгновенно узнала округлые буквы – так писал Франц. Взгляд отличил слова «мир» и «свадьба», дальше чернила превращались в кашу. Удивительное дело, на свету бумага показалась до безобразия знакомой, но я никак не могла вспомнить, где видела этот уродливый шершавый материал. Как будто я совсем недавно трогала какой-то список, взятый из чьих-то рук. Постойте… Мы с Кедрой шокировано переглянулись.