Чтение онлайн

Павел тоже в это время не спал, покоя ему не давали отнюдь не малаховские события. Спрятанные фамильные клады, борьба за наследство - все это ребячество. Лиза тешит свою любознательность, отец с Коньковым спасаются от скуки. Правда, покойник придает этой чепухе нежелательную серьезность, но, слава Богу, не его это территория, пусть разбирается ушастый Петька. А настоящий предмет его тревоги - живой и теплый, лежит рядом, дышит ровно, но не спит, а только вид делает, будто спит. Что-то с подругой происходит - Павел кожей это чувствует, непохоже на Лизу скрывать что бы то ни было, а тут тайна, секрет.

– Лизочек, - шепчет он, прикасается нерешительно к гладкому плечу.

Его поняли неправильно, но в хорошем смысле. Подруга с готовностью поворачивается, закидывает руку ему на шею, тянется губами к губам, прижимается плотно-плотно. Все это молча, как бы в полусне, и так славно, ласково - вот уж не время выяснять отношения, есть занятия куда приятнее...

Потом Паша сладко засыпает, уплывает под белым парусом в страну, где нет забот и тревог, а Лиза остается одна со своими мыслями. Ей предстоит сделать выбор - а это всегда мучительно. Многие люди, если им приходится выбирать, не выдерживают напряжения, предпочитают оставить все как есть, только бы не предпринимать решительных шагов. Но Лиза не из таких. И посоветоваться не с кем. Не с Павлом же...

Не далее как позавчера явился Григорий Семенович Волох, собственной персоной, в туристическое бюро. Ловко передвигаясь между тонконогими столиками, на которых мерцают компьютеры, мимо зазывных пейзажей - синее море, белый пароход, он добрался до ее рабочего места в самом углу просторной комнаты и прочно опустился на стул. Она занята и у них в офисе так не принято, все смотрят, вон сама начальница в их сторону глядит, и сейчас клиент подойдет, и давай хоть до обеда подождем, всего час остался: в ближайшем кафе все и проясним. Однако бывший бой-френд не смутился и произнес хорошо продуманную и аргументированную речь. Значит, так. Развод с бывшей женой - достала, блин!
– у него в кармане. Вот свидетельство. Дом в Испании (Андалузия, город Торремолинос - уточнил он, раскатывая "р" на испанский лад) приобретен. Вот купчая. Бизнес плохо-бедно налаживается сеть маленьких пляжных кафе с русской кухней: пирожки, блины, борщ, сама понимаешь...

– Ты как это себе представляешь - я борщ варю?
– не утерпела Лиза.

– К плите у тебя допуска не будет, - невозмутимо ответил потенциальный супруг, - Какой из тебя повар? Ты ведешь переговоры с поставщиками, заключаешь договора, испанский-то не забыла? Административная работа, свой офис, компьютер - это тебе к лицу. А хочешь - дома сиди... Мамашу твою, если согласится, на пирожки поставим. Директор по пирожкам, а?

Черный глаз подмигнул игриво - ну как мой блистательный вариант? Предложение, от которого нельзя отказаться...

– Подумать надо, Гришенька, - при всей своей неспособности к дипломатии Лиза нашла необидный ответ, - Дашь время на размышление?

– А чего тут размышлять?
– искренне удивился Гриша. Обиделся все же немного и даже испугался.
– Это из-за рыжего мента, что ли? Понимаю, - он перешел на доверительный тон, - Я такую девушку оставил, дурака свалял, недооценил... Ну дети там, родственники. А что родственники? Два почти года маялся, тебя забывал. Не вышло...

Вот, значит, как... Какая в прошлом брошенная женщина о таком не мечтает? На животе приполз...

– А с Павлом как быть? Тоже ведь человек, и неплохой. Зарабатывает пока мало, но есть планы...

– Я же раньше него с тобой был, - засуетился вдруг Гриша.
– И все у нас было отлично, разве нет? Я что, тебе изменял, денег не давал? Планы и у меня есть, получше ментовских, это уж точно. Что он там в Малаховке строить собирается? Я весь дом куплю, если надо...

И чего он завелся? Насчет измен - смех один, жена его родила не от соседа же. Но упоминать этот непреложный факт не следует. Не тот случай. С родной женой трахнуться - это что, измена?

– Паша вовсе не рыжий, - задумчиво сказала Лиза, - Из хорошей семьи, культурный, юрист по образованию. Квартира в самом центре. Мы с ним два раза за границу съездили: в Испанию и в Австралию. Маме он очень даже нравится. И мне, между прочим, тоже... Я не поняла - ты правда за мной из Аргентины прискакал? Или это шутка? Хотя бы написал сначала, предупредил...

Григорий совсем запаниковал, начал что-то сбивчиво объяснять. Неужто и правда думал, будто бывшая подруга у окошечка два года сидела, с дороги глаз не сводила: не вернулся ли сердечный друг Гришенька? Вроде современный человек. Это его кавказские корни подводят, у них там другие правила...

– Специально приехал, конечно, все дела бросил, развод долго оформлял, бизнес с бараниной ликвидировал, долги гасил, - перечислял свои деяния и заслуги Григорий, почувствовавший наконец, что под крепкую базу спланированного им прекрасного будущего подведена неведомая мина. Он и в расчет не брал нынешнего лизина любовника - что может дать такой красавице ну не рыжий, белобрысый, скажем, рядовой сотрудник милиции из хорошей семьи - и взять-то, стало быть, не умеет, чистюля...

– А Калкина зачем привез?
– спохватилась Лиза, - Такая с ним неприятность приключилась, слыхал?

Вот тут-то Григорий и рассказал, как на самом деле все было - может, рассчитывал, что чистосердечное признание в совершенной глупости улучшит его имидж в глазах подруги, становившейся все более желанной по мере того, как ускользнуть норовит.

Никуда он этого Калкина не привозил. Приехал в Малаховку - не из Аргентины, кстати, а из Бибирева, где полгода уже снимает двухкомнатную квартиру, надо же было где-то жить, пока бракоразводный процесс тянулся, чтоб ему пусто было. Так вот, когда дело уже к концу, решился навестить малаховскую подругу, почву прозондировать. Прикатил на "мерседесе" к знакомой калитке, а возле нее какой-то тип ошивается. Постояли вместе, поговорили - все равно калитка на замке. Что-то такое незнакомец обронил насчет недвижимости - а это, сама знаешь, Лиза, всегда интересно. Будто у его предков где-то тут дом был собственный, а в доме клад зарыт.

Ну тут Гриша - бес попутал - отложил на часок-другой свидание с любимой женщиной, усадил нового приятеля в "мерс" и довез до станции, а вернее, до кафе-бара "Заря", что возле станции. И в этой самой "Заре" родился проект: выдать приезжего за иностранца и "внедрить" в общество жильцов старого дома. А там уж он покопается втихаря, поищет. У него и карта дома с собой была - прихватил на память, когда из этого самого дома мальчишкой уезжал. Дом этот - настоящая "пещера Лейхтвейса", закоулки, чердак, подвал. В детстве он всякие клады воображал, но попадались только старые письма, фотографии - разный хлам. Тогда-то они ему ни к чему, а теперь вот припомнились...

У Лизы возникло сразу два вопроса:

– Так ты не знал, что я в этом доме теперь обитаю? То есть, не я, а мама...

– Ни сном, ни духом. Мне прохожий дорогу указал, я же говорил. За бутылку.

– А чего же он искал все-таки, этот псих? Он-то знал, что клада никакого нет.

...Вот все и разъяснилось. И оказалось просто, проще некуда: случайно попалось на глаза Акиму Кулькину, незадачливому эмигранту (он и правда в Америке пожил, только не прижился) объявление в газете: "Инюрколлегия разыскивает потомков или любых родственников Мансветовой Зинаиды, скончавшейся в Берне, Швейцария, в таком-то совсем недавнем году. Разыскиваемые предположительно после 1917 года проживали в Москве или в подмосковном поселке Малаховка...