Чтение онлайн

Охранников трое, двое с оружием, один навел на меня шип из мрака. А вот это может мне навредить, поэтому перекатом ухожу в сторону, и шип уходит глубоко в древесину пола. Посылаю волшебнику искру в лоб. Не до сантиментов.

Хотел переключиться на других, но не успел – Сэрон прогудел перчаткой-саксофоном, и лицо парня с винтовкой буквально вмялось внутрь черепа, а его труп швырнуло с такой силой, что выбило дверь. Ральф же звонко хлопнул в ладоши, на которых у него были установлены эдакие тарелки, и по комнате разнесся громкий хруст: все кости в обеих руках последнего охранника оказались переломаны. Страдать ему долго не пришлось – за его спиной возник Эд с обнаженным резонатором, и голова последнего охранника покатилась по полу.

Мы тут же двинулись вперед. Больше сражений на нашем пути не было – практически всю охрану оттянули на себя Ранф и прочие бойцы-ближники. Мы же двигались по обшарпанным коридорам, пока не увидели нужную дверь. Рядом стоял типичный охранник Тысячи Глаз. Завидев нас, он лишь усмехнулся, и его лицо подернула дымка. Когда она рассеялась, мы увидели Сорокопута, с довольным видом почесывающего пятерней затылок.

— Он там, можете не особенно торопиться, – сказал нам человек, добывший план здания и все расположение этого секретного объекта.

— Но мы будем, – отрезал я и выбил дверь ногой, одновременно посылая вперед волну жара. Предусмотрительно – она запекла живьем какую-то веретенообразную тварь самого отвратительного вида.

В комнате за дверью стоял высокий мужчина лет сорока, совершенно лысый и татуированный с ног до головы. Буквально – даже на лице были татуировки, изображающие переплетенных змей.

Амвис Фоль, а это совершенно точно был он, еще раз вскинул руки, но сделать больше ничего не успел. Ральф хлопнул в ладоши, и руки Белого Сердца безжизненно повисли, а он зам издал хриплый рык. Метнувшийся быстрее, чем дозволено человеку, Эдвин просто дважды махнул резонатором, отрубая вермиалисту руки. Тут подоспел я, который двумя потоками направленного жара прижег ему культи. В завершение я дал ему пинок в грудь, и вермиалист бессильно завалился на спину, опрокинув какую-то реторту, видимо, со спиртом.

Я окинул взглядом лабораторию – а это была именно она. Принадлежала она, на первый взгляд, исследователю-анатому, так как все стены были в гравюрах и диаграммах, рассказывающих о строении человеческого тела. Но вот мужчина, лежавший на металлическом столе, буквально кричал о том, что он не анатом – грудная клетка подопытного была вскрыта, давая обзор на сжимающиеся легкие. Мужчина совершенно безумными глазами смотрел на нас. Он был в сознании.

Я скрипнул зубами и обернулся, даже шагнул к Амвису, но меня удержал за плечо Эдвин:

— Потом, Джас. Не наделай глупостей.

Выпустив воздух сквозь сжатые зубы, я кивнул. Потом присел на корточки перед испуганным Амвисом, сорвал с его груди амулет в виде белого шара с синими разводами, и с широкой улыбкой кота, которому в руки попала птичка, сказал:

— Привет, ублюдок. Пообщаемся?

— Господин! – раздалось еще из-за двери.

Вбежавший посыльный не стал церемониться, растолкал охрану, распахнул дверь и вбежал в тронный зал. Его взгляд мазнул по окружению, задержавшись на самом троне – его господина там не было. Гонец обнаружил его возле столика с проклятой умелой ведьмой картой Валирима.

Владелец и повелитель этого государства стоял, нависнув над картой, и бесстрастно смотрел на две ярко-красные точки на ней. Карта эта могла показать ему многое – россыпь черных точек показывала его войска, синие точки означали вражеские силы, оранжевые – авангард армии черведавов; голубые области показывали его безраздельную власть, а красная Ехонта заставляла его сжать губы в тонкую ниточку. Но в данный момент Освальду было плевать даже на черведавов, что были сейчас самой большой угрозой. Ярко-красные точки, даже немного всплывавшие над поверхностью проклятой карты. Смерть двух самых близких соратников. Тех, кто отдал ему душу и сердце, связь ближе интимной. Что может быть сакральнее, чем Истинная Смерть?

— Господин, – прошептал гонец, уже стоявший в традиционном знаке уважения Тысячи Глаз – на одном колене, прижав правый кулак к полу.

— Я слушаю тебя, – лицо, испещренное шрамами, складывавшимися в слова языка духов, обернулось к посланнику.

— Донесение от Гримфельда: Фоль и Могро мертвы. Первый был убит вчера вечером, второй лишь четыре часа назад, в городе…

— Мальф, – закончил за гонца Освальд.

— Да, господин. Мальф. Ваши приказы? Что передать офицерам?

— Удвоить бдительность, усилить патрули. Ходить чаще, ходить группами больше. Пусть назначат солдат, что будут отступать при схватках – нам нужна информация о том, кто это сделал.

— Информация уже есть, господин, – посыльный сунул руку за пазуху и вытащил ведьмовские рисунки, протягивая их господину.

Глава Тысячи, наконец, встал во весь свой рост и, позволив себе выплеснуть эмоции в виде легкого помахивания двумя хвостами, подошел и взял карточки. Там были смазанные, неверные изображения нескольких людей. Двух из них Освальд знал, остальных троих – нет.

— Я знаю Отшельника. Его маску ни с чем не перепутать. Грифа тоже трудно не узнать. А остальные?

— Паукообразная тварь в погребальной маске – один из Яблока, молодняк. Второй, в дешевой карнавальной маске, видимо, тоже. Его никто раньше не видел, правда. Еще он сонитист. По донесениям их там трое.

— Трое сонитистов в масках?

— Так, мой господин.

— Они связаны между собой?

— Точно сказать нельзя, но скорее всего, что да.

— А последний? Что это вообще такое? – беспокойства на лице Освальда не было, лишь заинтересованность. Будто он стоял в зоопарке, рядом с вольером с каким-то диковинным зверем.

— Вот кто он такой, никто не знает. Был замечен вместе с сонитистами. Один наш специалист, из числа бывшего Теплого Пепла, говорит, что это зажигалка, выученный галгарами. У этих редких индивидов встречается такой странный стиль ближнего боя.

— Любопы-ытно, – с мягкой улыбкой протянул Освальд, – Отчет есть?

— Да, господин. Гримфельд составил вам рапорт по первому нападению, второй в процессе. Но есть деталь, которую он просил вам передать, – гонец достал еще одну карточку.

Освальд изучил ее. Там была изображена стена, на которой углем была несколько коряво нарисована черная птица с, очевидно, тремя лапками.

— А вот это уже интригует. Что это?

— Некоторые говорят, что это трехлапая ворона.

— Никогда не слышал.

— Поверье среди ехонтийцев. Детская пугалка. Простите, мой господин, но звучит буквально так: «если будешь плохим ребенком, прилетит трехлапая ворона и заберет тебя в Язву, на поживу цвергам».

Внезапно Освальд рассмеялся, долго, искренне и заливисто. Хохот отражался от чистых белых стен тронного зала, в котором даже не до конца засохла побелка, множился, отражался друг от друга, и гонцу уже через десяток секунд стало казаться, что смеется не его лидер, а сотня злых духов. Впрочем, лицо он сохранил бесстрастным.