Чтение онлайн

— Без тебя невыносимо.

Испытывающим взглядом она смотрела ему в душу. Потом куда-то вдаль. За окно, на отражение звезд в бассейне.

— Я никогда не буду с тобой, понимаешь?

Он больно впился себе ногтями в пальцы.

— Почему? Скажи мне.

Она медленно перевела на него взгляд. Лишь теперь Кирилл заметил на ее глазах смоки-айс, широкие стрелки на веках. В них отстранение, грусть и в то же время жалость.

— Ты знаешь. Я больше не способна ни с кем быть. Ты — боль, а я выбираю свободу.

— Боже… Боль. Ты не знаешь, что бы я отдал, чтобы быть с тобой.

— Вот видишь, — она села рядом с ним на кровать.

— Я тоже твоя боль. Освободись от меня. Живи своей жизнью, своей прекрасной реальностью.

— Она не нужна мне.

— Не ври себе. Ты говорил, что умрешь, если не станешь известным.

Кирилл грустно усмехнулся в ответ.

— Теперь хочется умереть от этого. Я думал здесь, наверху, найду свободу, любовь, и она расцветет в моем сердце. Но оно сгнило. Как и я. Сама видишь, — он указал на остатки веществ на столе и окнах. На кучу бутылок, разодранные подушки и щепки от мебели.

Таня положила руку на его колено. Он крепко сжал ее.

— Найди новый смысл. Прошу, не убивай себя.

По щекам текли слезы. Таня нежным касанием провела по ним пальцами.

— Ты знаешь, что это невозможно. Я не могу не вспоминать тебя, наш мир, где было столько тепла и нежности. Столько настоящей души и никакой фальши. Меня окружает столько девушек. Они, как мухи, летают вокруг ореола Мистера Кира, моего имиджа, но что они знают обо мне? Им это даже не интересно. И не будет интересно никому, ведь теперь я богат, известен, а настоящий "я" мертв. Это самая настоящая пропасть.

Они в молчании сидели на полу. Таня гладила его по щеке, и он, не отрываясь, смотрел на нее. Каждый миг Кирилл старался прожить всей своей сутью. Так шли часы, а потом она исчезла. Растворилась в воздухе, и он остался один. Наступало утро, а значит, пора снова жить. Упорно делать вид, что он счастлив.

***

Кирилл отправился в парк. Там он достал фотографию из отсека палетки. На ней они такие счастливые. Стоят со сладкой ватой в парке. Он тянется к ее волосам и улыбается, а она со смехом глядит прямо в камеру.

Кирилл вспоминал этот день, поднимая от снимка голову лишь для того, чтобы обойти людей в парке. Наконец, он достал из кармана зажигалку. "До новых снов, Таня".

Пламя слизывает с угла краску. Он сгинается, став совсем бурым, и оно идет дальше. Чернеет кусочек неба и деревья, и вот они с ней тоже остались лишь картинкой в его памяти.

До рук доходит жар. Пришло время расстаться. Бумага выпадает из них и летит по земле. На ней еще видны их силуэты. Ее заносит по углам, по щелям на асфальте. Она цепляется за редкие окурки и бумагу.

Впившись ногтями в пальцы, Кирилл с силой придавил ее ногой. Перед глазами вновь пронесся тот день, ее улыбка и запах волос. "Освободись", — сказала она этой ночью. Он отчаянно хотел этого, втаптывая в асфальт их счастливые лица.

***

В этот же вечер у него был концерт на Мэдисон Сквер Гарден. Пять тысяч зрителей. Ажиотаж. Три часа на сцене.

Кирилл был на пределе. Он ехал туда, сжимая кокаин в кармане куртки. Всю дорогу он размышлял, стоит ли перенять традицию у рок-звезд прошлого. Отдаться героину и все. Ведь терять больше нечего. Печалиться о нем семья будет недолго, а шоу-бизнес быстро найдет ему замену.

«Ты — слабак», — говорил кто-то в его голове, добивал чувством вины за падение. Внутри такая пустота. Лишь кокаин мог исправить это.

Он закрылся в туалете. Из зеркала на него смотрел идол. Серебристая подсветка резко очерчивала кратеры впалых щек, караты на шее. Рельеф на коже куртки и гель на волосах. На нем все мерцало огнем, духом бунта. Только янтарь глаз больше не горел золотом. Капилляры оплели желтоватые белки, и даже капли не могли скрыть этого.

Усмехнувшись своему отражению, Кирилл достал из кармана палетку. Сдвоенные «C» промелькнули в воздухе. Опершись об раковину, он вдохнул порошок. Затем стал смотреть, как спадали с щек слезы.

После каждой дозы стыд накрывал его жгучей волной. Перед ним мелькало лицо отца, все годы борьбы с ним. Он видел того себя, юного парня, который с таким запалом верил, что слава, деньги и успех — противоядие от всего дерьма в его сердце, и чувствовал позор перед ним. Перед своей слабостью. Узнай о ней тот маленький Кирилл и… Нет. Это слишком больно. К тому же, времени на мысли нет. Его ждало пять тысяч зрителей.

Завеса эйфории, наконец, настигла сознание. Прочно оградила от того, что резало душу. Эндорфины в его голове лились мощным потоком. Разгоняя кровь, ток проходил по волосам, по расширенным венам.

На обертоне казалось, он трахает весь мир, вытирая об него сперму. Внизу толпа людей с просящими глазами окунается в его рай вместе с ним. Они тянут к нему руки, прыгают, стаптывая кеды. Эти тысячи подчинены ему. Они обезличены под его натиском и все, что им остается, это заряжаться драйвом, дать ход своим демонам.

Ничего не осталось от растерзанной гитары. Он раздолбал ее полностью, как и сердце каждого этой ночью. Три часа горения никак не утомили его. Казалось, Кирилл мог выступить еще и еще раз. Люди лишь заряжали его. С ними он чувствовал себя живым, — в нем все кипело и жаждало крови.

После концерта Кирилл поехал с друзьями в клуб. Столько комплиментов от них он не слышал даже после "Грэмми".

— Чувак, это было блестяще!

— Ты просто горел! У тебя был такой безумный взгляд. Ты будто хотел убить кого-то.

Кирилл слышал слова как в тумане. Картинки пролетали перед ним одна за другой. Только что он заводил толпу, потом она окружила его. В один миг слилось, как его проводят к машине, как быстро приняв душ, он садится в такси.

В клубе драйв вновь накрыл его. Фред советовал ему покурить, но он знал, что это не поможет. Сигареты уже давно перестали на него действовать.

Ярко-розовые фонари осветили сцену, и на нее выбежали девушки.

Стриптиз Кир ненавидел. Ненавидел оставлять дела незаконченными. Если твоя задница оказалась у меня на колене, так будь добра, предоставляй ее полностью.

Упругие тела, подобно змеям, обвивали шесты. Девушек было пять, и на каждой из них было бикини со стразами. Пот блестел между их грудями. Лоснистая кожа переливалась в свете софитов, делая игривую плоть еще желаннее. Иногда стринги подрагивали на их ягодицах, и тогда порывало подойти и сорвать их полностью.