Чтение онлайн

Вечером Кирилл, наконец, вышел на улицу. Холодный воздух тут же привел его в чувство. Снег плотной пеленой скрывал от него мир, но люди все равно вряд ли узнали бы в этом поникшем болезненном парне мировую звезду, что взрывает своими треками чарты. Взгляд — пустой, вдавленный в бездну истерзанной плоти, тут же утапливал смотрящего на несколько этажей своей пропасти.

Пройдя Невский проспект, Кирилл дошел до Сенной площади. Ноги сами повели его к Думской. Он и не знал, зачем вошел в один из ее баров, что именно искал в бокале виски, потом в следующем, зачем смотрел на окружающих людей, ненавидя каждого за слишком светлый взгляд и тягу к жизни, которой не было в нем.

Биты треков стали понемногу заполнять его душу. На миг показалось, что он стал частью пространства — слился с огнями, ковбойскими декорациями, деревянными столиками в стиле вестерн. Руки стали такими тяжелыми, что казалось, продавят собой стойку. Голова упала на них. Все звуки исчезли.

— Какая встреча.

Он резко открыл глаза. Этот голос сковал в нем каждую мышцу.

***

— Что ж, приехать за неделю до релиза это мощно. И ведь странно, я совсем не сержусь на тебя. Словно тот месяц в больнице был вообще в другой реальности.

— Прости за это.

— Что я слышу, Мистер Кир? Вы явно не в себе. — Заткнись, Ден.

Он с улыбкой толкнул его локтем и заказал себе еще виски.

— А тебе не многовато, приятель? Выглядишь ты так себе.

Кирилл с усмешкой взглянул на него.

— Многовато? Не припомню, чтобы ты хоть раз произносил это слово.

Ден с улыбкой опустил глаза. Он выглядел совсем не так, как раньше. Все в нем стало как-то взрослее и сдержаннее. Косой мальчуганской челки на его лбу больше не было. Из черных глаз исчез мятежный огонь, а из движений пропала прежняя резвость. Лишь усмешка помнила его суть. Помнила все то, что когда-то было с ними.

— С тех пор много воды утекло. Теперь я — примерный мальчик.

Он прыснул.

— Ну, хватит, — шутливо толкнул его Ден.

— Может, выйдем покурить?

Снег больше не обжигал лицо. Стены домов прочно спасали от порывов ветра. Пройдя клубную улицу, они свернули в один из дворов и сели на качели.

Фонари не отбрасывали на них свет. Лишь огоньки сигарет виднелись во тьме, изредка разгораясь больше обычного. Тихо. Лишь мелодичный скрип плавно пронизывал воздух.

— Что с тобой? — наконец прервал молчание Ден.

Глубоко затянувшись, Кирилл поднял голову к небу. Звезд на нем было куда меньше, чем в ту ночь над лесом.

— Ну…

Он усмехнулся.

— Я не нашел то, что искал на вершине.

Тишина вонзилась в пространство. Как же тяжело говорить вслух свои мысли.

— Серьезно? Ты звучишь из каждой колонки, гребешь огромные бабки. Да о тебе весь мир говорит…

— Это обертка.

Качели все резче стали взмывать в воздух.

— Красивая, блестящая, в которой по идее должны быть более важные вещи. Любовь, уважение, признание. И не каких-то незнакомых людей, нет. Гордиться тобой должны твои близкие, друзья, люди, что рядом. Но тобой, понимаешь? Тобой, а не выверенным образом.

Тоска сжала сердце. Где-то скрипнула дверь, и раздались голоса детей. Они эхом прошлись по двору, что-то вновь и вновь переворачивая в нем. Ноги плавно коснулись земли. Затормозив, он достал новую сигарету.

— Ты про отца?

Только теперь он заметил взгляд Дена. Огонек сигареты отражался в его глазах вместе с сожалением и горечью. Интересно, кто в эту ночь решил свести их? Бывших друзей, соперников, врагов. Казалось, их разборки остались в какой-то другой, не такой уж и плохой, реальности.

Кирилл кивнул. Забыл, что его не видно.

— Да, отчасти. Ты знаешь, я всегда завидовал твоей семье. Твои родители, такие любящие, знающие все о тебе, о твоей жизни, казались мне недостижимым идеалом. Я почему-то думал, что мои будут относится ко мне так же, если я… Ну, ты понял.

Ден усмехнулся.

— Забавно. А я смотрел на тебя и считал счастливчиком. Каждые каникулы ты уезжал в Европу, Дубай, всегда ходил с новеньким Айфоном и жил на Крестовском, мать твою, острове. Помнишь, как тебя три дня не выпускали из комнаты?

Кирилл тяжело вздохнул.

— Мне казалось, это так тупо. Резать вены, потому что тебя не отпускают на репетицию… С одной стороны, твоя отчаянность всегда восхищала меня, а с другой, я был уверен, что ты усложняешь все сам, понимаешь?

— Понимаю, — сказал Кирилл куда-то в темноту, отдав пар холодному воздуху.

— Ты не замерз?

Встав с качелей, Ден подошел к нему. Только сейчас Кирилл понял, что не чувствует пальцев. Ноги не сразу нашли связь с его телом.

— Замерз. Но дома такой кошмар, что даже вспоминать страшно.

— Хочешь, можем поехать ко мне?

Кирилл с удивлением взглянул на него. Неужели, он слышит это от Дена?

В дороге они не произнесли ни слова. Такси быстро проехало ряд утонченных дворцов, и скоро за окном показались жилые высотки. Фонари осветили мост и замершую воду. Блеск льда смешался со снегом. Его искры даже издалека отдавали серебром, всеми оттенками сказки. Он улыбнулся. Вспомнил, как Таня засматривалась на сияние сугробов. Это казалось ему чем-то странным и детским, а теперь он и сам не мог оторваться от него. В непроглядной ночи, еще больше вскрывающей душу, лишь оно вселяло светлые обнадеживающие чувства.

Наконец, машина свернула во двор. Такой же пустой и заснеженный, как прежний. Они направились к подъезду.

Лифт вез их на самый верх. Долго, не спеша, пока приглушенный свет вырывал очертания лиц из сумрака.

Оба не знали, куда деть взгляд. Дыхание вырывалось из груди, плавно заглушаясь на выдохе. Почему-то лишь теперь каждый из них осознал абсурдность этой встречи.

Глаза в очередной раз искали себе место в пространстве и случайно встретились. Это породило на губах детскую смешливую полуулыбку. Отвести взгляд почему-то было трудно.

— Пойдем, — сказал Ден, когда двери лифта, наконец, открылись перед ними.

Они зашли в квартиру. В скромно обставленную просторную двушку. На стенах бежевые обои с орнаментами, на полу красные ковры. Кирилл уже и забыл вид обычных постсоветских хрущевок.

— А я думал, ты до сих пор живешь на Обводном канале.

— Нет, я решил купить свою квартиру.

Он проводил Дена удивленным взглядом. За три года воды и впрямь утекло слишком много.

Почему-то крохотная, впритык заставленная кухня вызвала у него улыбку. Хлипкие занавески, всевозможные приправы и предметы быта обдали его уютом. Он никогда не жил в такой обстановке, но всегда чувствовал в ней атмосферу дома. С самого детства. Когда друзья звали Кирилла в гости, ему так хотелось остаться у них и больше никогда не возвращаться в просторный вечно холодный дом. В нем ничего не грело его.