Чтение онлайн

Уложив волосы гелем, Кирилл в последний раз взглянул на парня в зеркале. Жилистого, чуть утомленного, с синяками на бледном лице и еще более светлыми прядями. Берг бы ни за что не пустил его на званый вечер в таком виде. Пришлось бы часами сидеть перед визажистами, чтобы те создали на его лице хотя бы подобие светского лоска. Но сегодня он мог выглядеть как угодно. Мог распоряжаться своей жизнью сам.

Мероприятие проходило загородом. В элитном ресторане с видом на сосновый лес и парк в окрестностях. Кирилл ни разу там не был. От того его удивили ряды машин за поворотом в, казалось бы, пустой ненаселенной местности. Лучи прожекторов проходили сквозь них, дотягиваясь до снежных полей на другом конце дороги. Они ослепили его.

Как только Кирилл вышел из такси, к нему тут же выбежала толпа репортеров. «Твою мать», — все, что успело пронестись в его мыслях.

— Мистер Кир, вы надолго приехали в Россию?

— Как вы прокомментируете последние события?

— Это правда, что у вас депрессия?

Он пытался их обойти, но вспышки камер не позволяли различить дорогу. Паника комком встала в горле. Берг строжайше запретил что-либо отвечать им, пока Кир не вернется в штаты. Вслед за тревогой в кожу вонзился триггер. Пристальное внимание, как спусковой курок, подталкивало к дозе. Перед ним все плыло, ноги норовили уронить его.

— Отойдите.

Крепкие пальцы сжали его локоть и повели сквозь толпу. Глаза, наконец, перестали слезиться от света.

— Привет, — выговорил Кирилл.

Отец похлопал его по плечу, и они поднялись по ступенькам.

Золотые вставки на колоннах напоминали дворцы императоров. Росписной потолок заполоняли люстры. Они хрустальными лентами спускались вниз, отражая свой свет как бриллианты. Столы были уставлены серебрянными подносами. Мимо них уже сновали люди. Они тут же обернулись, стоило Кириллу показаться в дверях. Напялив улыбку, он вновь подставился славе.

— А вот и наша звезда, — развел руками Валентин Сергеевич. Давний друг их семьи знал его чуть ли не с пеленок. Первое, что ассоциировалось с ним — это разочарование, скрытое под маской вежливой любезности. Сколько раз при нем отчитывали Кирилла. Сколько раз тот видел в его глазах готовность признать вину сразу, как отец попросит об этом.

Ладони звонко ударились друг об друга. Другие коллеги отца так же подходили к нему, деловито интересуясь его планами, обсуждая последние события, всем видом показывая, что разбираются во всех тонкостях рок-музыки.

— Кирилл, скажи нам, все эти слухи же выдумка? — спросил один из подчиненных отца.

Все с сомнением перевели взгляд на него. Осторожный, не слишком пристально оценивающий, он снизу вверх проскользил по нему. Охватил собой все выдающие его детали, от висящих на нем брюк до слишком вздутых у висков вен.

— Ну, конечно, все преувеличено, — вежливо улыбнулся им в ответ Кирилл.

— Ну и хорошо, а то мы уже начали за тебя волноваться, — сказал Анатолий Сергеевич, бегло проследив реакцию его отца.

Все это время тот смотрел перед собой, заложив за спину руки.

— Скоро релиз альбома, так что я тут на неделю, — поспешил сменить тему Кирилл.

Все с пониманием кивнули ему.

Весь вечер, вплоть до торжественной части, за ним по пятам ходили фотографы, коллеги отца и просто любопытные люди. Чужие голоса, казалось, раздавались сквозь несколько стеклянных стен. С большим трудом слова воспринимались им как цельные предложения. Их смысл терялся, разбегался в его голове, пока он с улыбкой пил шампанское за свой успех.

Время шло, и постепенно толпа смирилась с присутствием Кирилла на этом вечере. Все чаще он мог спокойно пройтись по мраморным ступенькам ресторана, в одиночестве осмотреть три этажа и не бояться, что кто-то заметит непроходимый мрак в его взгляде.

Родители все так же оставались внизу. Мама сидела в отдельной зоне с женами других руководителей «Газпрома». Золотистое платье на ней разлилось бриллиантами на софе с мягкой обивкой. Бокалы неспешно сменялись в ее руке, пока она о чем-то беззаботно говорила с подругами. Лишь пару раз Кирилл уловил на себе ее улыбку. Кивнув ему, мама вновь вливалась в беседу. Отец тоже увяз в компании коллег. Перед ним мелькали какие-то бумаги, в пальцах мельтешила сигарета. Сколько бы Кирилл не пытался привлечь его внимание, тот даже не поднимал глаз в его сторону. Он был полностью предоставлен себе. Так же, как когда-то в детстве.

Только сейчас в сердце не было того задора. Не было никакого желания резвиться, исследовать новую местность. И дело не в том, что он вырос. Просто теперь все, что вмещал его разум — это бесконечная вереница проблем, сдобренная жаждой «наркоты» после недельной диеты.

Перед ним все плыло. Лишь тоска на сердце делала его живым. Лишь она заставляла Кирилла хотеть хоть что-то, кроме дозы. Хотеть объятий, немного тепла и просто ощущения того, то кто-то любит его. Его, а не натянутую на душу оболочку.

Люди потихоньку собирались у стола. Звон посуды все чаще заглушал инструментал оркестра. Все готовились занять свои места и подвести итоги года. Для этого у небольшой сцены загорелся экран, за трибуной настраивали микрофоны.

Когда Кирилл спустился в зал, большинство мест уже было занято. Официанты выносили на стол блюда, заполняли бокалы гостей для последующих тостов. Пустым взглядом он смотрел сквозь ряды тарелок с деликатесами, горячим и закусками. Его родители затерялись где-то в противоположном конце стола. Аппетита к еде у него не было.

Наконец, шум утих. На сцену по очереди выходили директора и другие служащие высшего звена. Все они говорили о предстоящих целях и заслугах коллег. Кирилл мало что понимал из их слов. Когда зал сотрясали аплодисменты, он бегло натягивал на лицо улыбку и тоже поддерживал их ровное течение. Так продолжалось полчаса. За это время разочарование и грусть успели покинуть его. Все-таки чего он ожидал? Того, что родители бросят все свои дела и будут рядом? Как это вообще могло прийти ему в голову? Эмоции на людях всегда были под запретом в его семье. Лишь дома он мог рассчитывать на теплые слова и объятия. Как глупо к 25 годам все еще сомневаться в этом.

В планах значился завтрашний день. Спокойное утро, размеренная беседа. Может, не такая душевная как в Нью-Йорке, но хоть немного приближенная к ней. Он знал — дом излечит. Вернет ему старого себя и спасет от пропасти, что каждый день норовит поглотить его.

«Мы семья», — заиграла пластинка в омуте. «Мы семья».

Он улыбнулся. Нужно просто пережить этот вечер. Пронести себя, это усталое тело сквозь часы и пространство. Сквозь пустоту. Сквозь остатки бессмысленных ожиданий.

— Марк Санкаров!