Чтение онлайн

Он свернул за угол здания раздевалок — и увидел высокую подругу своей подопечной, насколько он знал она тоже была волейболисткой. Как же ее зовут? Не то Алиса, не то Арина…

Она сидела одна на деревянной скамейке у самой стены, сидела и смотрела куда-то в пространство пустыми глазами. Взгляд в никуда. Теплицкий такое видел не раз. После сокрушительных поражений, после потрясения, после того как происходит что-то ломающее твою картину мира. Видимо девочка сильно переживает за свою подругу… все-таки волейбол командная игра, это в теннисе каждый сам за себя. Он вздохнул. Подошел поближе. Надо и ей пару слов сказать, подумал он, все-таки не каждый день такое увидишь, как одна девушка за другую так сильно переживает. Настоящая дружба, настоящая лояльность, не то что у них с Галиной…

— Эй, — сказал он негромко. — Не переживай так. Это всего лишь игра.

Девушка вздрогнула и подняла голову. Глаза у нее были сухие и красные.

— Какая игра, — прошипела она. — Вы хоть понимаете…

— Понимаю. Твоя подруга проиграла. Но ты же знала, что так будет, правда? — Теплицкий присел рядом, положил руку на спинку скамейки. — Ковалёва — опытная спортсменка. Третий номер посева. А Лиля… ну, она в волейбол хорошо играет, да? Вот пусть там и побеждает. Теннис — это другое. Тут годы нужны, чтобы…

— Вы тоже ничего не понимаете, Витька ничего не понимает, Машка ничего не понимает, никто ничего не понимает! — девушка прищуривает глаза и протягивает руку: — сигарету дайте.

— Зачем? — спрашивает Теплицкий, но достает пачку и протягивает девушке. Он понимает, что сейчас с ней лучше не спорить. У девочки травма, ее обожаемая подруга разом рухнула с пьедестала. Он щелкает зажигалкой и подносит огонек к кончику сигареты. Девушка затягивается и тут же — закашливается, выкидывает сигарету и сгибается пополам, упираясь руками в коленки.

— Кха-кха-кха! Какая гадость! — возмущается она и выпрямляется, вытирая рот предплечьем: — отвратительно!

— А ты думала я тут мёд курю. — хмыкает Теплицкий: — не стоит начинать курить, ты же спортсменка, легкие береги. На выносливости потом отразится. Да и…

— А смысл?! — шипит девушка: — какой в том смысл?! Если эта блаженная дурочка тебя на повороте обходит и даже не напрягается! Я в высшей лиге играла! Про меня в журналах писали! По телику показывали! Арина Железнова, гений будущих поколений игры! И чего?! Чего?!

— … успокойся. Не надо так бурно реагировать. — говорит Теплицский, инстинктивно подавшись чуть назад. Уж слишком близко стояла эта пышущая здоровьем и гневом высокая девушка, кажется он даже почувствовал, чем от нее пахнет… лавандой?

— Не реагировать? Конечно. Что вы можете сказать… Моцарт и, сука, Сальери. Я тренировалась как не в себя, я даже из дому ушла чтобы предки меня не доставали, я пробилась в высшую лигу, на следующий год меня в сборную страны приглашают на международку. — девушка упирает руки в бока: — понимаете?!

— Понимаю, понимаю… — успокаивающе говорит Теплицкий. Теперь он вспомнил откуда лицо подружки Бергштейн кажется ему знакомым. Действительно про нее писали в «Советском Спорте», что-то про семнадцатилетнюю девочку, которая играла за «Крылья Советов». Ей семнадцать лет! А он ей сигарету дал… черт. Но не выглядит она на семнадцать, хоть убей.

— И самое обидное, то что она даже не старается! Я бы поняла если бы она днями и ночами на площадке убивалась! — глаза девушки мечут молнии: — вот как я! Или Салчакова, та тоже трудяга… но Лилька! Зла не хватает! У вас стрихнину не найдется?

— Что? — теряется Теплицкий.

— Да я так… на всякий случай. — туманно объясняет девушка: — хотя она ж инопланетянка, ее и не отравить путем. Она как Гришка Распутин, наверное, съест штук восемь пирожных с цианидом и добавки попросит…

— Вот что. — твердо говорит Теплицкий решив перестать потакать прихотям этой принцессы из волейбола: — хватит тут мне сопли на кулак наматывать. Ты и сама спортсменка, должна понимать, что нельзя все время выигрывать. Проиграла, бывает. Пошли лучше твою подругу утешать.

— Я ж говорила, что вы не понимаете. — вздыхает девушка: — я тоже раньше не понимала. У Лильки знаете какая кликуха в области? «Железный Кайзер». Она не проигрывает.

— … погоди-ка… — Теплицский бросает взгляд через плечо на цифры что красуются на табло.

— Команда может проиграть, но Лилька — никогда. Я из высшей лиги в команду первой перевелась чтобы ей нос утереть, а теперь что? — девушка качает головой: — Лилька… злости на нее не хватает! Везде она лучшая! Даже по ночам… а ведь я «Камасутру» купила!

— Погоди! — Теплицкий хватает ее за руку: — так она выиграла?!

— А то. Поломала эту вашу Ковалеву за два сета, она снялась с травмой. Якобы с травмой. — девушка прищуривается: — слабаки вы тут в теннисе. Я Лильку уже полгода терплю, а она…

Он развернулся и пошёл к раздевалкам быстро, ускоряясь с каждым шагом, почти бегом.

— Лилька… — сказала девушка ему вслед: — что с ней делать?

Он свернул за угол здания — и Теплицкий остановился как вкопанный. У дверей раздевалок стояла группа из четырёх человек. Лиля сидела на деревянной скамейке прямо у входа, болтая ногами и попивая воду из бутылки. Светлые волосы растрепались, на лбу блестели капельки пота, щёки горели румянцем. Спортивная форма измялась, на коленях — красные пятна от грунта. Она выглядела как школьница после урока физкультуры — усталая, взъерошенная и совершенно счастливая.

Рядом с ней, чуть впереди, стоял Виктор небрежно прислонившись к стене, высокий, широкоплечий, в тренировочном костюме.

Перед ними стояли две женщины. Теплицкий узнал обеих. Одна — Нина Волкова, журналист, спортивный обозреватель, обладающая неоднозначной репутацией. Худощавая, жилистая, в лёгком плаще поверх брючного костюма. Короткая стрижка, острые черты лица, никакой косметики. В руках — потрёпанный блокнот и шариковая ручка. Она что-то записывала, склонив голову набок, не отрывая взгляда от Лили. Губы сжаты в тонкую линию — выражение журналиста, который слышит именно то, что нужно.

Чуть в стороне, стояла Илзе Янсоне. Та, про которую говорили не иначе как «Ограняющая алмазы». С легкой руки Нины когда-то сравнившей работу тренера с работой ювелира, ограняющего таланты молодых спортсменов, превращающего алмазы в бриллианты.

Теплицкий её сразу узнал — невозможно было не узнать. Высокая, прямая, как стрела. Серый костюм, строгий и немодный. Короткие седые волосы, собранные назад. Лицо без косметики, резкое, с глубокими морщинами у глаз и рта. Руки в карманах. Она не записывала, не задавала вопросов. Просто стояла и смотрела на Лилю.