Чтение онлайн

Но насколько хорошо она устроена? Илзе не знала. И это её слегка тревожило. Она уже видела «принцесс» и понимала, что таким не нужна она. Это девочку из провинции легко поманить перспективой хорошей жизни, импортных шмоток, купонов для «Березки», видеомагнитофонов и цветных телевизоров, кассет с «запрещенкой», сервелатом и ликером со швейцарским шоколадом.

Но если у девочек уже есть всё — зачем им Илзе Янсоне? Зачем им Рига, связи, ресурсы? Подъезд встретил их запахом старого дерева и кошек. Тяжёлая дверь с витражным стеклом — мутным, треснувшим в углу, но всё ещё красивым — закрылась за спиной с гулким стуком. Внутри — высокие потолки, широкая лестница с чугунными перилами, стены выкрашены в тот особенный оттенок зелёного, который существует только в советских подъездах.

Илзе остановилась, оглядываясь. Сталинка. Настоящая. Не хрущёвка с низкими потолками и тесными комнатами. Не брежневка с унылой типовой планировкой. Сталинка — с широкими коридорами, мраморными ступенями, лепниной на потолке. Такие квартиры не раздавали кому попало.

Илзе медленно пошла к лестнице. На первом этаже — ряд почтовых ящиков, половина без дверец, и доска объявлений: «Собрание жильцов», «Куплю книги», «Потерялся кот Барсик, рыжий».

— Третий этаж, — напомнила она эстонцу. — Лифт, видимо, не работает.

Он кивнул, перехватывая чемодан поудобнее. Лестница была широкая, с истёртыми мраморными ступенями. На площадках — высокие окна с пыльными стёклами, за которыми светились огни ночной Москвы. Где-то наверху хлопнула дверь, прошаркали шаги, зазвенели ключи.

Илзе шла медленно, разглядывая детали. Перила — чугунные, литые, с завитками. Лампы на стенах — старые, с плафонами из матового стекла. Пол — плитка, местами сколотая, но крепкая.

Добротный дом. Престижный. Третий этаж. Две двери — одна обшита коричневым дерматином, с глазком и табличкой «14». Вторая — старая, деревянная, крашеная много раз, с медной цифрой «15» и таким же медным звонком-колокольчиком.

Илзе нажала на звонок. Внутри зазвенело — негромко, мелодично. Потом — шаги. Быстрые, лёгкие.

Дверь открылась. На пороге стояла Арина Железнова — высокая, стройная, в домашнем спортивном костюме «Adidas». Настоящем, не подделке. Волосы собраны в хвост, лицо без косметики, но красивое — точёные скулы, выразительные глаза, полные губы. И взгляд… холодный, недружелюбный, оценивающий.

— А, это вы… — сказала девушка. — Добрый вечер. Проходите.

Илзе кивнула, переступила порог. Прихожая была просторная, с высоченными потолками, какие бывают только в сталинках. Паркет — ёлочкой, натёртый до блеска. Илзе машинально отметила: ни пылинки. Ни царапины. Ни потёртости.

Кто-то за этим ухаживает. Ежедневно. Вешалка — не какая-нибудь, а настоящая, деревянная, с резными крючками и зеркалом в полный рост. Под зеркалом — тумбочка, на ней телефон.

Илзе остановилась. Телефон. Не просто новый — импортный. Кнопочный, белый, с длинным витым шнуром. «Panasonic» или «Siemens», не разглядеть в полумраке. Но точно не советский.

Первый звонок в голове: у нее есть связи. Или деньги. Или и то, и другое. Впрочем, чего она ожидала? Арина Железнова широко известна по стране всем любителям волейбола, это на теннисном турнире ее не узнали в лицо, тут другая песочница, другие имена на слуху.

— Проходите, — Арина шагнула в глубь квартиры. — Тапочки вон там, в шкафчике.

Илзе молча скинула туфли, надела домашние тапочки — мягкие, чистые, пахнущие стиральным порошком. И пошла дальше.

Гостиная открылась за аркой — огромная, залитая мягким светом торшера. Илзе остановилась на пороге. Диван. Не продавленная советская развалюха, а югославский, угловой, обтянутый бежевой кожей. Мягкий, новый, с подушками, аккуратно расставленными по углам.

Журнальный столик — стеклянный, на хромированных ножках. На нём — ваза с сухоцветами и стопка журналов. Илзе успела разглядеть обложки: «Burda Moden», «Спортивная жизнь России», «Иностранная литература».

Стенка — румынская, полированная, с баром за стеклянными дверцами. А внутри бара — батарея бутылок с яркими этикетками на иностранных языках. «Martini», «Campari», «Baileys». Илзе узнала их. Она видела такие в duty-free, когда ездила на турниры за границу.

Второй звонок: эта Железнова ездит за границу. Или кто-то из её окружения. В углу — телевизор. «Sony». Цветной. Японский, с пультом дистанционного управления, лежащим на подлокотнике дивана. Рядом — видеомагнитофон, тоже импортный, и стопка кассет в ярких обложках. Илзе успела прочитать названия: «Flashdance», «Rocky III», «Scarface».

Третий звонок: это не просто дефицит. Это недоступный дефицит. Видеомагнитофон можно было достать только через особые связи. Или за огромные деньги на чёрном рынке.

Илзе медленно обернулась, оглядывая комнату. Музыкальный центр в углу — «Panasonic», с колонками и эквалайзером. Чёрный, блестящий, с десятком кнопок и индикаторов. Илзе видела такие в Хельсинки, в витринах магазинов. Стоил он тогда финских марок четыреста. В переводе на рубли — безумные деньги. Книжная полка — собрание сочинений Дюма в красных переплётах. Хемингуэй. Ремарк. Оруэлл. И тут же — учебники: «Спортивная физиология», «Биомеханика движений», «Английский для спортсменов».

Илзе подошла ближе, провела пальцем по корешкам. Ни пылинки. Всё чистое. Аккуратное. Расставлено по алфавиту. Четвёртый звонок: девочка — перфекционистка. Трудоголик. Не из тех, кто получает подарки и бросает их в угол. Из тех, кто ухаживает за своими вещами. Ценит их.

Илзе медленно повернулась к Арине.

— А у вас уютно, — сказала она. — квартира родителей?

— Моя собственная, — в глазах девушки промелькнула насмешка: — от федерации.

— Понятно. — кивнула Илзе. Про себя сделала вывод: девочки упакованы. Может быть конечно, что Лиля Бергштейн живет совсем в других условиях, но и она не «бедная девочка из провинции» с горящими от жадности глазами. Илзе навела справки, позвонила знакомым в федерации волейбола, те вышли на контакты в Колокамске и выяснили что Лилю Бергштейн действительно прозвали за глаза «Железным Кайзером», что в области ее ценили и что Комбинат, от команды которого Лиля играла в волейбол — держал ее на особом счету.

Что это означало? Огромное металлургическое предприятие союзного значения обладала всеми необходимыми ресурсами чтобы привлечь и содержать такую как Лиля, чтобы у нее даже мысли не было в Москву перевестись, в высшую лигу.

Да и эта Железнова — она же из высшей лиги, из «Крыльев Советов» перевелась в «Стальные Птицы», в провинцию, в первую лигу. Зачем? Ответ только один — провинциалы могли себе позволить выкупить легионера из столицы. Скорей всего все что в этой квартире есть и сама эта квартира — это даже не федерация постаралась, а Металлургический Комбинат Колокамска… возможно через федерацию, но и только.

Вывод? Вывод очень простой — эту Бергштейн не купишь, у нее и так все есть. Значит придется работать по-другому. Через тщеславие, через власть, влияние. Сказать ей, что через пару лет ее лицо будет на обложках всех журналов и газет мира, что она так сможет оставить след в истории, повлиять на мир… тем более что это так и есть.

— Вы присаживайтесь. — говорит Арина: — Лилька в душе еще, отмывается. А Виктор Борисович на кухне, над плитой колдует. Ужин готовит. Я ему скажу, что вы пришли.