Чтение онлайн

Катя вернулась на постель, села, положила сверток на колени и отчего-то не спешила его развязывать. «Может быть, – думала она, – лучше позвать Никиту? И посмотреть вместе с ним, что там? Но он начнет непременно спрашивать, почему она сразу ничего не сказала? И потом, мало ли что1 там может быть…» Ей вспомнился Соколов, его странный и властный взгляд, его последнее замечание о том, что пишет он только тех, кто ему интересен. Ей вспомнилось, каким взглядом он окинул ее нынче, когда они проезжали мимо. «Да уж, мало ли что там может быть…»

Казалось бы, печальная история с господином Ковалевым должна была бы научить Катеньку тому, что лучше уж ничего не скрывать от супруга. Но женские сердца!.. Как подвластны они минутному впечатлению, как падки на тайны, как оживают они от одной лишь мечты о чем-то этаком! И вот, стоит появиться в поле зрения чему-нибудь «этакому», как дамы спешат сами придумать остальное, навоображать себе невесть каких тайн, да чтобы непременно предмет этих тайн был непонят и несчастен, чтобы непременно была тут роковая страсть и роковая судьба, да чтобы…

И Катерина Дмитриевна Карозина, несмотря на известный здравый смысл, которым она в полной мере обладала, порой оказывалась падка, как все женщины, на что-нибудь «этакое»… И роковая страсть была уже налицо, и роковая судьба, и был он несомненно не понят, а про несчастность… Ну, стоит ли думать о таком пустяке, несчастность очень скоро могла обнаружиться. Да и разве не несчастен Соколов, не имея возможности жениться на Натали? Катя вздохнула. И все же, что там, в этом свертке?

Едва она потянула за бечевку, как в дверь ее постучали, и Катя, сама даже не осознавая, что и зачем она делает, быстренько спрятала сверток под подушку, удивилась такому своему поведению, и ровным голосом проговорила:

– Войдите!

– Катерина Дмитриевна, – в приоткрытую дверь заглянула Груня, горничная, – вас там спрашивают по аппарату.

– И кто же? – слегка удивилась Катенька. – Не представились?

– Никак нет-с, – откликнулась Груня. – Велели сказать, что оченно срочно.

– Хорошо, иду, – Катенька спустилась вслед за своей горничной и подошла к чуду техники – аппарату господина Белла, купленному Никитой Сергеевичем на Рождество.

Аппарат этот был установлен в небольшом закутке прихожей, прямо под лестницей, рядом стояло кресло, в которое Катя села, взглядом отпуская горничную, и поднесла рожок к уху.

– Слушаю, – проговорила она.

Через слабый треск и помехи она услышала мужской голос, совершенно ей незнакомый, как казалось, которому вторило небольшое эхо:

– Катерина-а Дмитриевна-а?

– Да, – подтвердила Катя. – С кем имею честь?

– Это Соколов-ов, – тут же услышала она и удивилась. – Извините-е, что беспокою-ою. Вы получили-и нынче сверток?

– Да.

– Прошу вас-ас, – моляще проговорил голос, неузнаваемо искаженный, – сохраните его у себя-я. Это весьма важно-ажно!

– Но… – попыталась было что-то возразить Катя, однако голос ее прервал:

– Нет-ет! Умоляю-аю! Сделайте это!

– Но что в нем?

– Вы не вскрывали-али?! – удивился Соколов. – И не надо тогда, просто сохраните, это важно-ажно! Для одной особы, вы понимаете-аете?!

Кажется, Катя поняла, что речь идет о Натали.

– Но до каких пор? – спросила она после некоторого молчания.

В рожке послышалась серия каких-то тресков, да таких сильных, что пришлось отодвинуть его от уха. Когда Катя снова приблизила рожок и попыталась договорить с Соколовым, выяснилось, что их уже разъединили. Она повесила рожок и вздохнула.

Получалось куда как странно. Все еще сидя в кресле под лестницей, Катя вспоминала, каким образом к ней попал таинственный сверток. Какой-то незнакомый молодой человек, в котором вполне можно было бы предположить студента, возможно, даже студента Училища живописи и ваяния, отыскал ее и, ничего не объясняя, отдал, буквально всунул ей этот сверток. Конечно, она должна была тотчас его рассмотреть, но как раз в этот момент они стали пробираться к выходу и у нее просто не имелось возможности это сделать в обступавшей со всех сторон толпе. А потом, когда они оказались уже на площади, тотчас сели в экипаж и Катя собиралась было наконец рассмотреть сверток, но тут она увидала Соколова и того молодого человека…

А теперь вот сам Соколов телефонировал и просил сохранить, неизвестно еще, надолго ли, этот сверток, намекая при этом на Натали? Что за чепуха? И что же все-таки в нем?

Катя решительно поднялась из кресла и пошла к себе, с твердым намерением узнать наконец, что же это такое ей подсунули.

Но в тот момент, когда она стала подниматься по лестнице, раздался звонок у двери, и Катя остановилась, чтобы посмотреть, кто же это пожаловал. Ефим отворил двери и Катенькиному удивлению не было предела, когда она увидала на пороге подполковника Фарапонова и с ним еще одного молоденького жандарма.

– Впусти, Ефим! – велела она лакею и тотчас спустилась вниз.

– Здравствуйте, Катерина Дмитриевна, – как-то невесело поздоровался подполковник. Прежде он всегда был ласков и учтив, а сейчас по недовольному выражению его круглой физиономии, украшенной усами, было заметно, что человек этот нисколько не рад той роли, что возложена на него обстоятельствами.

– Добрый день, Денис Николаевич, чем обязаны? – осведомилась Катя вежливо, но прохладно, ощутив, что сейчас перед ней не просто знакомый, не просто друг дома, а лицо официальное.

– Могу ли я с вами побеседовать? – с тяжелым вздохом спросил Фарапонов. – С глазу на глаз, так сказать. Обстоятельства таковы, что…

– Не объясняйте, Денис Николаевич, – мягко остановила его Катя, видя, как неловко он себя чувствует. – Пойдемте в кабинет.

– Кириллов, жди меня здесь, – хмуро приказал подполковник молоденькому жандарму, с интересом разглядывающему Катю. Жандарм тут же резво кивнул и буквально застыл на месте.

Катя, сдержав улыбку, провела подполковника в кабинет.

– Может быть, мне велеть позвать Никиту Сергеевича? – спросила она.

– Пока, Катерина Дмитриевна, я бы хотел поговорить только с вами, – откликнулся на это Фарапонов.

– Хорошо, – кивнула она. – Присаживайтесь, – и сама села в кресло. – Так что же случилось, Денис Николаевич? – заговорила Катя, желая помочь подполковнику с объяснением и видя, как ему самому тяжело дается вся эта ситуация. – Что заставило вас прийти к нам в качестве официального лица?

– Катерина Дмитриевна, – не удержавшись от очередного вздоха, заговорил Фарапонов, – мы с вами знакомы не так уж давно, зато вашего супруга я знаю по меньшей мере лет пять. И знаю, что оба вы – люди, заслуживающие уважения и доверия. Безусловного уважения и доверия. Люди благонадежные, если позволите так выразиться.