Чтение онлайн

– Нет, – сказал Демьян.

– Ну вот. Мы здесь, в лаборатории, рассчитываем на твоё участие в программе исследований. Важных исследований. Способных много что изменить. Если не закончить то, что наметили, то это отбросит нас назад. Понимаешь? Мы просто откатимся. Многие люди не получат из-за этого помощь, которую ждут годами.

Демьян молчал, пробуя собрать мысли. Всё, что говорил ему Герхард Рихардович, всё это было вроде как верно, логично, обоснованно, тем не менее, был за словами его некий подвох, нечестность какая-то, обман. Не в словах чувствовался. Не в интонации даже. А глубже.

Он посмотрел на Герхарда Рихардовича, пробуя разобраться в своих ощущениях.

– А шея? – неожиданно для самого себя спросил Демьян.

– Что шея? – Герхард Рихардович невольно потрогал себя под ухом.

Что-то у него должно было быть не так с шеей.

– Шея, – уверенно сказал Демьян, сам не понимая, что это должно значить.

– Да пустяки, – ответил Герхард Рихардович и сделал пометку в блокноте. – Неважно. Всё в порядке.

– Ладно, – сказал Демьян, мысленно повторяя «шея, шея», чтобы не забыть, чтобы оставить в памяти зарубку: пригодится. – Ладно. Допустим. А ко мне может кто-то прийти? Ну, не знаю. Серёгу позовите. С работы. Пусть шоколадок принесёт, что ли. И энергетик.

Шея.

– Договорились, – легко вдруг согласился Герхард Рихардович. – Я тебе обещаю. Вот просто клянусь на… – он осмотрелся, не нашёл ничего подходящего, потом приподнял свой бэйдж на шнурке и положил поверх него руку. – Завтра в приёмное время будет у тебя Серёга. Но я, собственно, не за этим…

– Телефон ещё, – перебил его Демьян, внутренне пометив: «один-ноль». – Мне позвонить нужно.

– Телефон, – задумчиво сказал врач. – Это не так просто. Регламент запрещает пациентам иметь средства коммуникации. По ряду причин.

– Так это пациентам, – сказал Демьян. – Я-то не пациент.

– Это да, – посмотрел на него через тёмные свои очки Герхард Рихардович. – Это да… Знаешь, думаю, мы можем пойти тебе навстречу. Я поговорю с руководством. Возможно, получится что-то такое организовать.

Шея. Серёга. Телефон.

– Так, – сказал Демьян. Два-ноль. Переговоры проводить нужно с позиции силы. А что может быть сильнее, чем справедливые требования? – Ещё вот что. Где у вас тут душ? Что это за тюремная камера у меня, вообще? Хоть бы кресло дали. Не знаю… Невозможно ведь здесь.

– Душ будет после сеанса, – сказал Генрих Рихардович.

– Давайте перед, – сказал Демьян, ощущая захватывающий с головой азарт, тот самый, который заставляет удваивать ставки.

Герхард Рихардович черкнул в блокноте, едва заметно улыбнулся.

– А ты настойчивый парень, – сказал он. – Своего не упустишь.

Шея. Серёга. Телефон. Душ.

– И кресло, – сказал Демьян. Счёт приобретал разгромный вид, можно было бы и притормозить, но остановить себя он уже не мог; хотелось всего и сразу, хотелось прямо-таки нагнуть врача, показать ему, что хоть он, Демьян, и сидит тут по его воле, но не сдался, и более того: сам управляет своими обстоятельствами. – Как тут вообще у вас? Ни окон, ни мебели. А таблетки? Чем меня кормите?

Шея. Серёга. Телефон. Душ. Кресло.

– Никакой фармы, – сказал врач. – У нас тут психотерапевтическая лаборатория. Мы ведь проводим исследования. Для этого не требуется медикаментозная терапия.

Отлично. Пошли оправдания. Так. Теперь бы не перегнуть. Зафиксировать победу. Пока он получил только обещания. И хотя им можно верить, – ведь их даёт заместитель главврача – но неплохо бы получить хоть что-то прямо сейчас. Информацию, например.

– Не могу сконцентрироваться. Всё плывёт. Отупел я тут у вас.

– Очень хорошо, что ты об этом заговорил. Я ведь, собственно, за этим и пришёл. Оценить состояние перед экстракцией. Поговорить о снах. Снится что-нибудь?

– Нет, – сказал Демьян. – Не помню. А что за исследования-то?

– Хочешь обсудить это? – спросил Герхард Рихардович, и посмотрел на часы.

– Хочу, – напористо сказал Демьян.

Шея. Серёга. Телефон. Душ. Кресло. Таблетки. Шея. Серёга. Телефон. Душ. Кресло. Таблетки.

– Отчего нет, – в очередной раз прогнулся Герхард Рихардович. – Лучший способ структурировать информацию – объяснить её другому. Но, видишь ли, нужно держать в голове, что многие составляющие нашей технологии, о которой ты хочешь узнать, секретны. Они даже не закрыты ещё патентами. А это большие деньги. Очень большие. Даже само знание того, что нечто, считавшееся раньше невозможным, на самом деле уже реальность – это коммерческая тайна.

– Я никому не скажу, – пообещал Демьян, внутренне повторив за врачом: «патенты, деньги, коммерческая тайна».

– Правда? – обрадовался чему-то Герхард Рихардович. – Не скажешь?

– Нет, – сказал Демьян.

– Я тебе верю. Верю. Что ж. Давай поговорим.

И они поговорили.

***

Традиционные психоаналитические методики подразумевают скрупулёзную, многолетнюю работу с профессионалом, требуют от пациента вовлечённости, работы, чуткости, предельной откровенности, и что немаловажно – внушительного бюджета, чтобы содержать этого самого профессионала. И тем не менее, эффективность этой работы невысока. Для сколь-либо заметного результата нужны годы терапии, а в особо тяжёлых случаях речь идёт про десятилетия.

Но прогресс, как ни прискорбно, не стоит на месте.

Да здравствует нейротрансплантология.

Итак.

На нёбе у каждого человека имеются активные точки. Воздействие на них позволяет получить – при наличии соответствующего оборудования – доступ к сгруппированным цепочкам нейроузлов, накапливающих воспоминания. Это если говорить очень упрощённо. Нейроны, на самом деле, не локализованы в каком-то одном месте, они распределены в головном – и частично спинном – мозге, а также в нервных узлах тела, но активные точки на нёбе служат чем-то вроде интерфейса для подключения ко всем имеющимся у человека воспоминаниям. И когнитивным. И психосоматическим.

При поступлении новой информации синапсы нервной клетки маркируются специальными белками, и запускается сложная цепочка биохимических реакций. Если человек на уровне физиологии считает нечто случившееся важным, – например, кто-нибудь коварно отрезал ему струной голову: значит, это важно, значит, на будущее следует по возможности избегать и таких обстоятельств, и людей, имеющих струны – или если некая ситуация рутинно повторяются изо дня в день, то нейроны сохраняют соответствующие данные.

Так вот. Существует методика, позволяющая надёжно получить доступ к консолидированным массивам этих данных и извлечь их.

– Это что? – спросил Демьян, задавливая позыв рассердиться: он чувствовал себя заваленным словами, в самом буквальном смысле. – Стоп. Подождите… Давайте не так… Извлечь что?

– Воспоминания, – просто сказал Герхард Рихардович.

Демьян зажмурил глаза, пробуя собраться. Все эти словесные шарики: бугристые, шершавые, словно бы стучащие по голове со странным звуком «дьённн», все они мешали сосредоточиться. Выделить главное.