Чтение онлайн

Слова счастье и все вместе Тоня отчетливо выделила.

ДЕТСКИЙ САД В ТАЙГЕ

Даже самые злобные противники Советского Союза вынуждены признать, что ни в одной другой стране мира дети не окружены такой заботой, как здесь. Наша Америка — богатейшая страна в мире — урезала даже те скудные федеральные ассигнования на детские сады и школы, которые выделялись до этого. А в Советском Союзе и после страшной, разрушительной войны с гитлеровской Германией никогда не сокращались ассигнования на детское воспитание и просвещение. За шесть лет жизни в СССР я посетил немало яслей и детских садов — в городах и селах, колхозах и совхозах. Каждое такое посещение было большой радостью. Но, по правде говоря, оно всегда омрачалось сознанием того, что миллионы детей в США лишены внимания, заботы, медицинской опеки.

Так и в детском саду в Кичере: чувства боли и радости были неотделимы друг от друга. Даже Москва с ее детскими садами, в которых есть все, о чем только мечтает детвора, могла бы позавидовать Кичере. Здесь, в сибирской тайге, взрослые создали для детей настоящий оазис. Расположенные как на картинке, в красивой березовой роще стоят пять больших, красивых и добротно построенных зданий с 30 просторными комнатами. У входа вас встречают огромные фигуры медведей, искусно вырезанные художниками из вековых деревьев. Вы попадаете в удивительный мир сказки и фантазии, и невольно появляется желание вернуться в детство. Однако улицы нью-йоркского Истсай-да, где я вырос, никак нельзя сравнить с детским раем Кичеры. И сегодня, несмотря на «прогресс», о котором у нас говорится так много, дети негров, пуэрториканцев и других отверженных играют на пустырях и на улицах, где нередко встретишь пьяниц и преступников.

Малыши, похожие на мягких игрушечных зайчат, резвились на полянке среди берез под наблюдением опытных воспитательниц. Дети проводят на свежем воздухе значительную часть дня — они не боятся даже мороза. Зима для них — пора увлекательных спортивных развлечений: они катаются на лыжах, на коньках, на санках. Мне говорили, что здешние дети болеют очень редко. Думаю, что во многом это объясняется их здоровым режимом дня.

Мир сказок живет и в комнатах детского сада. Цветы, ветки деревьев, яркие картинки, изображающие таежных зверей, знакомят ребят с красотами Сибири — края, который стал их родиной.

Следует сказать, что именно в детских садах преподаватели музыки и танцев выявляют таланты, которые нуждаются в дальнейшем воспитании и развитии. Здесь начинается формирование самой большой и самой благодарной аудитории в мире, заполняющей каждый вечер многочисленные театры и концертные залы страны. Здесь же детям прививается чувство любви и уважения к труду. Им рассказывают не только сказки, их знакомят с замечательными делами отцов и матерей, и в памяти ребят надолго остаются имена тех, кто своей смелостью и силой, своим трудом вносит вклад в строительство Байкало-Амурской магистрали. Дети узнают не только о героизме прошлых поколений. «Герои живут рядом» — часто слышат они от взрослых. Мне врезалось в память выступление малышей из детского сада в Кичере. Они пели песню о строителях БАМа.

Детский «комбинат» в Кичере посещают 190 детей. Их обслуживают 46 работников. Дети регулярно обследуются врачами: педиатром, стоматологом, невропатологом и другими. Дети обеспечены четырехразовым питанием, приготовленным с учетом требований детской диеты. Подумать только, что за все это родители платят от десяти до двенадцати рублей в месяц.

Заведующая детским садом, а также Люба и Саша Бондарь рассказывали мне, что в ноябре 1980 года этот детский сад посетила аккредитованная в Москве представительница американской телевизионной компании Эй-Би-Си Анна Гаррелз. Ей показали все, чем располагали. Затем ее пригласили к себе Бондари, у которых, как я уже говорил, двое прекрасных детей: Наташа и Ванюша. Сопровождавшая Анну Гаррелз группа операторов производила съемки. Однако американским телезрителям из всего отснятого были показаны лишь виды сибирской зимы и тайги. Еще бы! Ведь изумительные детские сады, построенные в лесной глуши, никак не вяжутся с теми представлениями о советском образе жизни, которые пресса, радио, телевидение США пытаются навязать своему народу.

РЭМ НИКОЛАЕВИЧ КОЗЛОВ

Жизнь пятидесятилетнего бурята Рэма Козлова олицетворяет связь между старым Байкалом и молодым БАМом. Этот сильный, смуглый, хорошо сложенный мужчина чуть выше среднего роста, с умными и веселыми глазами — руководитель местного профсоюза строительных рабочих. Его память — неистощимый источник самых различных фактов и сведений о БАМе: о начале строительства, о достигнутых успехах и трудностях, о будущем. Как почти каждый бурят, он — настоящий певец Байкала, его древней и вечной славы.

Комсомольцы-строители пришли на Байкал не завоевателями. Они рассматривают природу не как врага, а как союзника. Конечно, нелегко превратить в союзника лютый 50-градусный мороз, из-за которого прокладка каждого метра колеи становится испытанием всех сил человека. Однако при одном взгляде на величественные воды Байкала сердца молодых строителей наполняются благоговением, и это чувство вытесняет всякий страх и усталость.

Рэму не страшна и самая суровая стужа. Впрочем, еще в 1972 году при посещении Мурманска я убедился, что для жителей Крайнего Севера белое покрывало зимы столь же привычно, сколь зеленое — для жителей других широт. И поэтому если кто-либо и способен сделать здешнюю природу своим союзником, так это такие люди, как Рэм. С ним мне довелось провести незабываемый день на озере Байкал. Рэм закоптил на костре несколько омулей (это рыба, которой славятся байкальские воды), а капитан небольшого судна, служившего нам для экскурсии по озеру, типичный моряк, плотный и здоровый, приготовил такой борщ, что пальчики оближешь. Вкуснейшая рыба, с пылу-жару борщ, домашней выпечки черный хлеб и пара рюмок «Столичной» — все это было надежным заслоном против резкого, обжигающего ветра. Рэм был доволен — он видел наши восторженные взгляды.

— Ну, что вы скажете о нашем Байкале? — спросил он, хотя видел, что нет нужды выражать словами то, что было написано на наших лицах. Все тревоги мира, все наши личные заботы в этот момент отступили прочь. Глядя на пламя костра, мы были как зачарованные. И нас обступали образы бурятских былей, которые нам рассказывал Рэм. Казалось, оживает старик Байкал, у которого было 336 сыновей — рек, питавших его, и только одна-единственная дочь — Ангара, вытекавшая из озера. Ангара влюбилась в соседний Енисей и умоляла отца разрешить ей соединиться с любимым. Но Байкал разгневался и затворил непокорную дочь среди скал. Однажды ночью Ангара попыталась убежать, но проснулся Байкал и сбросил ее с самой высокой горы. Воды Ангары потому так чисты, что это слезы дочери старого Байкала.

У каждого народа есть свое устное творчество — у одних это легенды, передаваемые из поколения в поколение, у других, как, например, у американцев, баллады. В них выражается любовь народа к своему отечеству.

ДИСКОТЕКА НА БАМЕ

Почти повсюду в мире пятница — особый день. Это конец рабочей недели и начало выходных. В Кичере вечер накануне уик-энда проходит под знаком дискотеки. Сейчас в Советском Союзе музыка диско и танцы под нее чрезвычайно модны. Популярна она и у молодых строителей БАМа. Но об этом чуть позже…

Мы только что вернулись из поездки на озеро Байкал, поездки прекрасной, но все-таки утомительной. Порядком уставшие, мы поспешили в баню — снять «дорожную пыль». (После работы сюда шли и рабочие.) «Единственное, что мне сейчас нужно, — это хорошая, удобная постель», — думал я. О танцах я и не помышлял. Но постепенно под действием сильного пара усталость стала отступать.

— Забирайтесь на верхнюю полку, — предложили мне, — там погорячее.

И тут же предупредили:

— Но как только вам станет жарко, немедленно скажите об этом.

Недолго пришлось ждать того момента, когда я истошно закричал «хватит» и, как безумный, бросился под душ. Холодная вода погасила жар, который я чувствовал во всем теле. Я оживал, буквально воскресал из мертвых. Да, действительно, баня наряду с колесом одно из самых выдающихся изобретений человечества, вспомнились мне чьи-то слова. Отработавшие смену парни, лица которых потемнели от усталости, на моих глазах изменялись до неузнаваемости. Теперь они уже никак не напоминали мне изможденные лица солдат, которых я видел на Окинаве в апреле 1945 года. Глаза их заискрились, плечи расправились.