Чтение онлайн

Не сжимал фиалки в кулаке.

Наслаждался запахом акаций,

А не цветом флага на древке.

Жизнь вдыхал, не думая о смерти,

Светлый взор свой устремлял в века.

Не судачил о плохом и скверном -

Сказку неба видел в облаках.

И внезапно - без пророчеств мрачных -

С неба камнем пал и встретил смерть

На вокзале, средь скамей невзрачных,

Будто в наши дни беря билет.

1981

Прости за не подаренный цветок,

За слов венок, не выловленный нами,

За скупость чувств и - как ее итог -

Безмолвную, терзающую память.

Улыбок свет - вот помощи рука.

Чтоб долг отдать, тепло мы накопили,

Но… Канул день!

Мы в вечных должниках

Пред той, что спит в могиле.

Минуты, дни, года - пред пустотой!

Для счастья в жизни выпало так мало!

Твоя мечта - да будет нам звездой

И доброта - да будет идеалом!

1983

Как листы из Книги Судеб -

Отголоски бытия -

Громоздятся камни всюду,

Текстом с нами говоря.

Тот был лекарь, тот - аптекарь,

Тот - непонятый поэт.

Каждый жил, работал, ехал -

Робкий вился след.

Он бы стерся под песками,

Канул в лету сквозь века,

Но хранит нам память в камне

Благодарная рука!

Эту книгу не спалили

Всех фанатиков костры:

Вечен символ светлой силы -

Мудрости и доброты!

1986

Ночью волны берег лижут,

Тихо галькою шурша.

Вы все дальше, но все ближе

Каждый взгляд Ваш, каждый шаг!

Кипарисы вдоль аллеи -

Часовые ваших троп.

И цикория цветок

Дивным взором голубеет…

Пусть оковы тяжелы

Бывших разочарований -

Вьется птица у скалы:

Прометея славит пламя!

1987

Судьба, однажды опыт проучив,

Была ко мне, увы, неблагосклонна

И солнца счастья робкие лучи

Она стыдливо прятала за склоны.

Ответа ли или совета ждал,

Нахально подставляя ветру спину, -

Никто лицо мое не разгадал

И для души не засветил лучину.

Но так с годами, лишь кляня себя,

Ты видишь чьи-то слезы за капелью

И, как бы плохо не было, скорбя

Уходишь ты, не хлопнув громко дверью.

1988

Свердловска каменный цветок

Бесчувственный, холодный, стройный:

Чугунных Каслей решето

Кружев забытой колокольни!

Он, восхищая нас, парит,

Но в вечном есть увечье злое:

Пусть время след не истребит,

Но цвет с годами будет скрыт

Скорее пылью, чем землею…

1987

Всегда с чужестранцами хмурая.

Судить почему - не берусь.

Вновь пряди волос белокурые

Злым ветром разметаны, Русь!

Глаза твои пасмурно-серые -

Осеннего леса печаль.

Ты много так доброго делала

И вечно рубила с плеча!

Любить - как нельзя не любить тебя.

Простить - как нельзя не простить.

Так много и спето и выпито

На трудном совместном пути!

2002

Чикагская тюрьма. Ночь перед казнью

Организаторам первой первомайской демонстрации в 1886 году в городе Чикаго, анархистам Альберту Парсонсу, Августу Спайсу, Георгу Энгелю и Адольфу Фишеру, повешенным по приговору чикагского суда присяжных, посвящается.

Топоры - эхом в вечность, -

Как маятник,

Рубят время в ночи.

Из песочных часов,

Хоть до хрипа кричи,

Вытекает песок…

Сердца стук бесконечен,

Вдруг!.. Замерло.

Что там - плач? Женский плач?

Голос сердцу знакомый до боли.

Да вокруг только стены -

Не сойти бы с ума мне!

Но растения стебель

К солнцу рвется сквозь камни!
–

Пусть твой промысел близок, палач:

К Свету путь преградить он не волен!

Боже! Кажется рядом Люси`,

Друг любимый и верный.

Этот голос ее, как мираж,

Как надежда на воду в пустыне.

Словно все с нами было вчера,

Словно угли еще не остыли

И ее я о счастье спросил…

Где он, день этот первый?!

День, что был без особых примет,

Если б вдруг не ее появленье

Феей прерий на диком коне,

И стремительный взгляд ее гордый.

Что-то вдруг пробудилось во мне:

Звук призывный, рождаемый горном,

Иль в кромешной ночи дальний свет,

Как чего-то большого знаменье…

Ты всегда предо мной - наяву и во сне.

Отвести я виденье не в силах:

Невозможно забыть влажный блеск карих глаз,

Гибкость серны и пламя пожара!

Сколько лет я был слеп, разлучаясь не раз

С той одной, что меня поражала!

Если б было дано, как хочу встретить смерть,

То бы выбрал - в объятиях милой.