Чтение онлайн

Зверь лежит, переводя дыхание. Теперь проверить кости. Кажется, все целы, но от удара тело болит и отказывается подчиняться. Во рту чувствуется привкус крови. Голова кружится. В ушах звенят какие-то голоса… Зверь прислушивается. Неужели погоня?

Он переворачивается на живот и осторожно ползет в сторону доносящихся голосов. Если ему суждено принять смерть в эту ночь, то он сделает это как хищник, а не как жертва. Он примет бой. Зверь раздвигает здоровой рукой ветви кустарника. Никто не ищет его. Десяток самцов пляшут под звездным небом, привлекая к себе внимание безликой самки.

Она сидит в центре образованного ими круга. Обнаженная. Прикрытая лишь черными длинными волосами. Голова поднята высоко вверх. Глаза без век сосредоточены на танцующих. Изо рта без губ вытекает тонкая струйка слюны, просачиваясь сквозь желтые зубы…

Образы застилают сознание зверя. Он видит отель. Видит похожих на него людей. Но все это какое-то далекое. Тело, в котором он оказался, никогда не видело этой жизни. Она просто наполнила его сознание. Зверь закрывает на мгновение глаза. Он стал слабее, но, несомненно, это тело намного умнее, чем то, в котором он находился раньше.

Ритм самцов, танцующих вокруг самки без лица, усиливается. Они громко галдят, торопя ее сделать выбор. Новые образы застилают глаза зверя. Мужчины и женщины. Кажется, он даже начинает различать бессвязные слова, которые эхом доносятся из глубин сознания. Он так долго был одинок. Так долго!

Зверь смотрит на лишенную лица самку. Теперь он такой же, как и они. Правда, более крупный, но сила придает уверенности. Танцующие самцы охают. Один из них от радости, другие от разочарования. Зверь смотрит. Самцы снова пускаются в пляс. Инстинкт хищника уступает место чему-то новому, яркому, всепроникающему. Тишину пронзает грозный рык. Самец выходит из круга. Зверь видит его глаза. Чувствует его запах. Самец проходит так близко, что едва не наступает на зверя. Круг сужается, но самка не спешит делать новый выбор. Она ждет. Она оценивает. Зверь чувствует в ней хищника: голодного, беспощадного. И эти глаза лишенные век! В них горит огонь убийцы. Жаркий. Всепроникающий.

Зверь перекатывается на спину и тихо воет. Круг распадается. Самцы окружают его. Зверь тихо рычит, готовясь к смерти. Из глаз предательски катятся слезы. Он закрывает их. Чувствует, как чьи-то руки касаются его лица. Нежно вытирают со щек слезы. Его горло открыто для смертельного удара. У него нет сил, чтобы сопротивляться, но смерть не спешит забрать его. Самцы галдят, поднимая зверя на руки. Выносят на поляну, к реке. Холодная вода промывает раны. Зверь смотрит на самцов, любуется их плясками. Руки самки без лица ласкают его. Еще один выбор сделан. Глаза без век пожирают взглядом размеры. Слюна сочится изо рта без губ. Хищник нависает над жертвой. Зверь закрывает глаза. Самцы галдят, ожидая, когда самка сделает еще один выбор, позволив одному из них присоединиться к уже состоявшейся паре. Но она не торопится. Она смакует то, что у нее уже есть. Но ночь только начинается. Ночь хищников.

Что-то было не так. Чарутти чувствовал это каждой клеточкой своей кожи. В дорогом номере отеля «Амелес» было душно и пахло застоявшимся потом. «Может быть, они что-то добавляют в систему кондиционирования? – думал Чарутти, растягивая начинавший душить узел галстука. – Какой-нибудь газ? Чтобы поддержать миф». Почему бы и нет? Третий месяц его пребывания на этой планете подходил к концу, а согласно легенде, никто не мог продержаться здесь дольше четырех. К черту легенды!

Чарутти включил компьютер и проверил сделанные записи. Факты, детали, скелеты в шкафу – вот его жизнь. Нездоровый интерес мира никогда не перестанет питать слабость до чужих тайн, и пока все это не встанет с ног на голову, такие, как он, всегда смогут заработать на жизнь. Ну и на пару элитных шлюх и лучшую выпивку, если, конечно, удастся накопать что-то из ряда вон выходящее.

Поэтому Чарутти и прилетел на эту планету. У него всегда был нюх на тайны. Тайны, которые можно раскрыть. И ради бога, пусть это будет не политика! Слишком много коллег погорели на том, что пытались вывести сенаторов на чистую воду, опубликовать фотографии их супружеской неверности, гомосексуальных наклонностей и прочей грязи. Нет. Все это – прямая дорога в психушку. Во всей Вселенной не найдется того стержня, взявшись за который можно перевернуть этот мир. Да и кому он будет нужен потом?! Нет уж! Мир вращается – и слава богу. Белки бегут в колесе, умирают, уступая место другим, но движение не останавливается. И в этом очарование жизни. Ее красота. Движение и женщины.

Чарутти улыбнулся. Забавно. Почему сила и слабость всегда идут бок о бок? Как красота и уродство. Наслаждение и боль. Любовь и трагедия. Сколько величайших шедевров искусства было создано доведенными до отчаяния творцами?! Они умерли в темноте, оставив за собой ярчайший след. Чертов парадокс! Еще одна улыбка. А ведь в юности он писал неплохие книги, подавал надежды в живописи и даже неплохо играл на пианино. Но, черт возьми, кому нужны все эти блеклые следы, когда оставивший их уже давно истлел в земле?! Нет, все это слишком сложно для одного человека. Пусть другие прокладывают эти дороги в тернистых зарослях отчаяния и безнадежности. Лучше он расскажет о них, чем станет одним из них. Герои и монстры, но никакой политики! За что ему ненавидеть мир, в котором он получил все, о чем мечтал?!

Чарутти снял галстук и бросил его на пол. Главное – знать, что нужно людям. Главное – иметь на это нюх. А нюх у него был всегда. Монитор моргнул. Нет. Это всего лишь скатившийся со лба пот попал в глаза. «И все-таки это газ», – решительно кивнул самому себе Чарутти. Газ и что-то еще. На улице. В лицах. Повсюду. Ну ничего! Скоро он докопается до сути, и мир узнает еще одну великую тайну, а он… Он получит очередной гонорар и устроит себе заслуженный отдых. Так все и будет. Движение и женщины. Много женщин и много движения. Сразу и по очереди. Как и всегда. Они будут любить друг друга на огромных кроватях, а он, Чарутти – их личный бог, – будет наблюдать и раздавать указания, усиливая восприятие запрещенными препаратами. Да. Только лучшее. Только настоящее. Он соберет пары и группы. По цвету кожи, по цвету волос и глаз. Кофе и молоко. Небо и земля. Последняя устроенная им оргия длилась больше недели. Кто-нибудь был богом целую неделю?! Он был. И видит Истинный Творец, что это того стоит. Мужчины и женщины. Роскошь и излишества. Персональный рай с заказом на дом. А потом работа. Тяжелый труд. Поиск тайн. И никакой личной жизни.

От стоявшей духоты тело вспотело, и тонкая блузка прилипла к обнаженной груди, предательски выдавая детали и формы.

– Нравится? – напрямую спросила Хейзел пялившегося на нее проводника.

Камеда смутился и спешно отвернулся, устремляя взгляд вниз по течению извивающихся рек.

– Что на приборах? – спросил он своего напарника.

– Пока только животные, – сказал Сиола. Его раскосые неестественно черные глаза поднялись к алеющему небу. – Скоро стемнеет.

– Я думал, мы будем идти и ночью, – сказал Бити.

– Поиски могут занять несколько дней, – Сиола посмотрел в глаза отчаявшегося отца и смущенно опустил голову. – Хотя, если вы готовы продвигаться ночью, то я не против.

– Я готов, – решительно заявил Бити. – А ты? – он заботливо посмотрел на Хейзел.

Она согласно кивнула.

– Умыться бы только, – Хейзел подошла к реке и зачерпнула в сложенные лодочкой ладони лилово-розовую воду.

Серебристая рыба вынырнула перед ней, красуясь чешуей, переливающейся в лучах заходящего солнца, и снова скрылась в реке.

– Здесь всегда так душно? – спросил проводников Бити. – В отеле, кажется, было намного свежее.

– Ночью будет прохладно, – пообещал Камеда.

– Может быть, дождь начнется? – Хейзел с надеждой запрокинула голову, вглядываясь в небо.

– Вряд ли, – Камеда старательно пытался смотреть ей в глаза, а не на грудь. – В рюкзаках есть питьевая вода и чистая одежда, – предложил он.

– Переживу, – Хейзел чиркнула зажигалкой, прикуривая сигарету.

Сиола, пользуясь паузой, изучал данные на своем дисплее. Красные точки обозначали окружавших их живых существ. Он коснулся пальцем одного из них. Слева на дисплее высветились данные о температуре тела, средних размерах и биении сердца.